Тяжело в учении - Елена Тебнёва

Вчера накрапывал нудный серый дождик, а сегодня землю сковал легкий морозец, покрыв лужи хрустящим ледком. Все ближе подходила зима, все явственнее чувствовалось ее присутствие, и невозможно было надышаться вкусным свежим воздухом, в котором уже не осталось осенней вязкой сырости.

Я стояла у школьных ворот, ловя языком редкие снежинки, и блаженно щурилась на игриво прячущееся в снеговых облаках солнце. Сумка валялась на пожухлой, посеребренной инеем траве, там же лежала и теплая шапка, мешавшая полнее ощутить легкую поступь зимы. Жизнь была прекрасна. За ночь я выспалась и восстановила потраченные силы, а потому практический выезд, еще вчера казавшийся худшим кошмаром, теперь радовал.

Хотя выездом это нельзя было назвать даже с большой натяжкой, ибо на учебные подвиги нам предстояло идти пешком. Не потому, что в Школе не хватало лошадей — неподалеку располагалась конюшня, полностью принадлежащая нашему славному учебному заведению, — просто до пункта назначения было рукой подать. Жители близлежащей деревушки, в коей едва ли насчитывался десяток кособоких избушек, в отличие от горожан не боялись ни магов, ни их учеников, а потому охотно обращались в Школу за помощью, щедро обеспечивая студентов практикой.

Итак, все было замечательно — солнышко клонилось к горизонту, морозец пощипывал щеки, падал редкий снежок, со ступенек жилого крыла, бурча что-то явно ругательное и сгибаясь под тяжестью двух сумок, спускался сияющий недавно подбитым глазом Тирх…

А этот какого беса тут забыл?!

Зарождающийся вечер сразу же потерял все очарование, когда однокурсничек, чтоб ему в Бездну провалиться, сгрузил свои сумки неподалеку от меня и с независимым видом прислонился к ограде.

— Шапку надень! — недовольно рявкнули в ухо.

Я подпрыгнула на месте и возмущенно уставилась на бесшумно подкравшегося Рэмиона. Не дождавшись от меня реакции, парень поднял шапку и ловко напялил мне на голову, донельзя ворчливо проговорив:

— Еще не хватало тебе заболеть на первом же выезде!

— Не дождешься, дедушка! — не сдержалась я, поправляя сползшую на глаза шапку.

— Договоришься, внученька! — хмыкнул Рэм. — Кстати, что у тебя в сумке? Она даже на вид неподъемная!

— Универсальное средство против нежити, — буркнула я, бросив взгляд в сторону надменного Тирха. — А он что тут делает?

— Этот? Этот с нами, — невнятно отозвался Рэмион, увлеченно потроша мою сумку.

— Эй! — завопила я, отбивая у бесцеремонного и чересчур любопытного друга свою собственность, и только когда сумка оказалась вне зоны досягаемости Рэмиона, поняла, что именно он сказал…

— Как это — с нами?! — просипела я. — Зачем?!

— Лион так решил, — пожал плечами ничуть не расстроившийся неудавшимся покушением на мои вещи парень. — Да ты не переживай, я с этого… осла глаз не спущу.

— Кстати о глазах… — протянула я с намеком.

— Я здесь ни при чем, — покачал головой Рэм, явно сожалея, что не имеет к роскошному фингалу никакого отношения. — Знаешь, в Школе многие хамов не любят, рано или поздно это должно было случиться… Справедливость в некотором роде все-таки восторжествовала, не находишь?

Но, как выяснилось уже в дороге, до торжества справедливости было очень и очень далеко. Один только вид Тирха вызывал в душе целую бурю отнюдь не человеколюбивых чувств, и уже было не до упырей, гулей и прочих прелестей полевой практики. Неотмщенное женское эго вопияло о своих нарушенных правах, и, пожалуй, только присутствие Лиона, невозмутимо ведущего нас сквозь темнеющий лес, сдерживало от применения «универсального средства против нежити» в качестве не менее универсального орудия мести.