Безликий - Павел Корнев

Было темно, и Ольга держала меня за руку, опасаясь оступиться, но очень скоро мрак подворотен остался позади и мы вышли на набережную канала Меритана. Там горели газовые фонари и мерцали лампы у выставленных на тротуар столиков, играла музыка, караулили прохожих зазывалы питейных заведений, в сторону Ярдена проехали два верховых констебля. На нас никто внимания не обращал, принимая за еще одну влюбленную парочку.

Мы дошли до моста, и спокойная вода канала показалась оттуда черным зеркалом.

Студеный октябрьский ветер, плеск темной речной воды…

Я и сейчас помнил свой первый надсадный вдох и легкий привкус дыма.

– Все в порядке? – забеспокоилась Ольга, уловив сотрясшую меня дрожь.

– В порядке, – ответил я и оглянулся.

За ними никто не последовал, и мы спокойно отправились дальше.

– Не заблудимся? – пошутил я, когда на одном из перекрестков Ольга потянула меня в боковой переулок.

Ольга рассмеялась.

– Все просто! Третий поворот направо после моста.

Но мне было не до смеха. Если впереди окажется западня, шансов вырваться у меня будет немного. Но я не повернул назад, лишь сунул руку в карман с пистолетом.

В переулке сгустились тени, все окна были закрыты ставнями и плотными шторами, темноту худо-бедно разгоняли лишь тусклые фонари над табличками с номерами строений. Но никто нас впереди не поджидал. Злоумышленникам было бы попросту негде спрятаться: фасады домов шли одной сплошной стеной, а там, где случались прорехи, проходы закрывали высокие заборы и решетки. Никаких подворотен.

– Маркиз Арлин часто появляется в клубе? – спросила вдруг Ольга.

– А что такое?

Прима замялась.

– Он показался таким важным! Не уверена, как он отнесется к моему присутствию.

– Все будет хорошо, – уверил я Ольгу, вспомнил о закрытых приемах и оргиях в кабинетах на третьем этаже и не удержался от совета: – Но по возможности сохраняй с ним дистанцию.

– А что такое? – насторожилась танцовщица.

– Высший свет! – фыркнул я с таким видом, будто это объясняло решительно все.

Хотя и в самом деле объясняло.

– Ах, ну да! – как-то неуверенно кивнула Ольга и указала на двухэтажный особняк с крытой красной черепицей крышей. – Мы пришли.

Пансионат назывался «Старый клен», и без клена действительно не обошлось: раскидистая крона возвышалась над домом, и раскачиваемые порывами ветра ветви тихонько скребли по черепице.

– Увы, пригласить тебя на чашку чая не могу, – вздохнула Ольга, но, как мне показалось, без особого сожаления, и постучала медным молоточком по двери. – Здесь слишком строгие правила.

– Уже поздно для чая, – рассмеялся я, – лучше как-нибудь приглашу тебя к себе на бокал вина.

– Очень любезно с твоей стороны…

Закрывавшая смотровую щель пластинка отодвинулась, на улицу вырвался тусклый отблеск горевшей в прихожей лампы, но он тут же померк, как если бы кто-то приник к двери, чтобы рассмотреть гостей. После секундной заминки лязгнул засов, Ольга потянула ручку и шагнула через порог.

– Госпожа Ховард! – поздоровалась танцовщица с хозяйкой пансионата.

Строгая тетушка лет пятидесяти в темном платье возмущенно вскинула голову.

– Дорогая Оливия! Мы не принимаем гостей в столь поздний час! А незамужней девушке водить к себе мужчин и вовсе в высшей степени неприлично!

Танцовщица покраснела – едва ли от смущения, скорее от раздражения, – и я поспешил обворожительно улыбнуться.

– Мадам! Я представляю работодателя мадемуазель Оливии и обязан убедиться, что она благополучно добралась до дома.

Хозяйка слегка оттаяла, но лишь слегка.

– Вы убедились! Можете идти.

– Не совсем, – покачал я головой. – Позвольте, мадам…

Я ловко просочился мимо оторопевшей тетушки и спросил Ольгу:

– Где твоя комната?

Госпожа Ховард не стала поднимать крик, лишь возмущенно фыркнула, и тогда Ольга поспешно взбежала по лестнице на второй этаж и отперла одну из дверей.

– Вот и все, – сказал она, разворачиваясь на пороге. – Ничего не хочешь спросить?

– Нет, мадемуазель Оливия, не хочу. Остановиться здесь под другим именем – отличная идея. В вас пропадает настоящий конспиратор.

– Ну да… – скомканно улыбнулась Ольга и нервно закусила губу.

– Спокойной ночи, – попрощался я, не желая смущать приму еще больше.

Но тут в комнате послышался стук; танцовщица вздрогнула и прижала ладонь к груди.

– Чертов клен! – тихонько выругалась она. – Так и лезет ветками в окно!

– Еще раз спокойной ночи! – повторил я свое пожелание и спустился в гостиную.

– Вижу, вы очень ответственный молодой человек, – со скрытой усмешкой произнесла дожидавшаяся меня там хозяйка.

– Ах, мадам! Когда работаешь на родственников, просто нет права на оплошность!

– Выпьете чаю?

– Возможно, в следующий раз. Увы, сейчас мне надо бежать.

Я распрощался с госпожой Ховард, вышел за дверь и со спокойной душой зашагал по переулку. Уверен, никому и в голову не придет искать Ольгу Орлову в этом скромном пансионате.

Домой я не пошел. Сразу не пошел.

Для начала отыскал закусочную, где столовались извозчики и прочий люд, работавший допоздна, взял миску варева, что готовили в одном из огромных чанов, и с кружкой пива уселся в дальнем углу. Без всякой спешки поужинал, заказал добавку и в тусклом свете газового рожка принялся зарисовывать в блокнот встреченных за день людей.

Господин Чен и его подручные, взбешенный Анри Фальер, вальяжный Натан Ульрих, недовольный инспектор Моран…

Вот какого дьявола он заявился в клуб?

Я этого не знал.

Ничего не знал. Слишком много неизвестных было в этом уравнении.

Еще и «Готлиб Бакхарт»! Но это завтра. Лечебницей для душевнобольных я займусь уже завтра…