Дочь двух миров. Возвращение - Вера Чиркова

– Твое несовершеннолетие скоро закончится, – с неожиданной грустью произнесла Шейна, – и ты сможешь выбрать себе наставника по вкусу.

– А ты куда денешься? – спросила я невпопад, отвлекаясь от своих мыслей.

– Ну, я же никуда не годный учитель…

– Прости, не хотела тебя обидеть. Ляпнула сгоряча… Но боцманский метод обучения всегда злил меня бесчеловечностью.

– Что это такое? – заинтересовалась Шейна.

– Когда человека, боящегося воды или высоты, учат плавать или прыгать с парашютом, неожиданно сбросив с надежной опоры. Некоторые действительно обучаются, но, по моему твердому убеждению, полученное ими умение и на сотую часть не окупает того ужаса, через который проходят несчастные ученики. У меня была подруга, она вышла замуж по любви, и они поехали в свадебное путешествие на море. И там молодой муж решил научить ее плавать. А Люся никогда глубже, чем по пояс, в воду не заходила. Но он взял катамаран, отвез ее от берега на глубину и внезапно столкнул в воду. Люся после рассказывала, что обезумела от ужаса, захлебывалась соленой водой, ничего не видела, колошматила руками и ногами, чувствуя, как заходится от боли сердце и стягивает судорогой ноги. Она и сама не поняла, как добралась до мелководья и выкарабкалась на берег. А следом подъехал довольный собой, весело хохочущий муж. Ей подвернулся под руки столик с растаявшим мороженым и еще какой-то едой, и все это Люся вывалила на бывшего любимого. А потом помчалась в свой номер, порвала брачное свидетельство, собрала вещи и уехала домой.

– И никогда не пожалела? – внимательно вглядывалась в меня княгиня.

– Нет. Хотя он прилетел следом, завалил ее цветами, писал письма, подсылал родственников и друзей. Люська выбрасывала букеты в окно, поссорилась со всеми советчиками, а его маме сказала, что ее любимый утонул в море. А садиста, который занял его тело, она не знает, боится и никогда не полюбит.

– А как по-твоему: она права?

– Многие ее осуждали, некоторые открыто называли дурочкой, которая бесится с жиру, – задумчиво проговорила я и, решившись, доверила шеоссе свои выводы: – А я попробовала поставить себя на ее место, вспомнила, как чуть не утонула в детстве, и поняла, что иначе она просто не может. Ведь в любых отношениях главное – доверие, и если оно сгорело, то вернуть уже не получится. Понимаешь? Сколько бы лет ни прошло, она больше никогда не сядет рядом с ним на катамаран. И в любой другой ситуации будет подсознательно ожидать от него подвоха. Так зачем мучиться?

– Вот теперь понятно, – магиня смотрела на меня с болью и огорчением, – что ты тоже больше никогда мне не поверишь.

– Шейна, я не хочу тебя уверять, будто это не так. Но у меня совершенно другой случай. Я теперь от всей души верю в синие дубы и правоту дела шеоссов и очень хочу, чтобы всякие Дуси и Жетмосы получили большой кукиш. И буду учиться всему, что ты считаешь нужным, потому что сама видела, как ты бродишь по лесу под дождем с камнями в зубах.

– С семенами, – озадаченно пробормотала она. – Я тогда собрала семена и несла в кокон. Их нельзя остудить или подсушить – погибнут. А в коконе всегда тепло и влажно.

– Ты меня огорошила… И часто так приходится?

– Нет. Впервые дуб цветет лет в пятьдесят или в семьдесят. И никогда нельзя угадать, в какой момент созреют семена. Поэтому в эти дни мы проверяем их постоянно. – Шейна чуть смущенно улыбнулась. – Ты попала в неудачный день.

– Сама теперь понимаю. Значит, ты меня не бросишь?

– Ну, раз ты меня не оставляешь… – снова усмехнулась она, и мы облегченно рассмеялись.