Беременная адептка - Анастасия Бельская

Кайл не тормозит.

Это было мое первое впечатление о нем, и сейчас оно только укрепилось, наблюдая за действиями мужчины. Глоствер, словно чужая в своем собственном кабинете оказалась прижата к стене, чтобы не мешать передвигаться широкоплечему Кайлу.

А тот лишь хмурится, откладывая и перебирая принесенные мамины вещи, не в силах выбрать что-то одно.

— Чем Лори пользовалась чаще всего? — спрашивает он у меня спустя время, держа в одной ладони приключенческий роман, а в другой — музыкальную шкатулку.

— Расческой и зубной щеткой, — пожимаю я плечами. Чего уж проще!

— Не пойдет. Это механика, действия для результата, привычные и однообразные. Нужно что-то, над чем она сидела, думала, испытывала эмоции…

Я в задумчивости чешу нос, разглядывая стопку всяческих мелочей.

— Журнал ведения беременности, — вдруг подает голос Диеро, и все поворачиваются к нему. — Ну а что? Вы сами видели, как ее волновала эта тема? Поначалу я решил, что Лори очень заботливая бабушка, но сейчас я понимаю — она боялась, что дар проснется. Как, собственно, и случилось.

Я медленно киваю, потому что вижу в словах мужчины смысл. Что бы не руководило мамой, она действительно много времени могла сидеть в обнимку с этим самым журналом. И если это поможет спасти ее…

Глоствер быстро просит принести журнал из медицинского корпуса, и передает его Кайлу. Тот шустро пролистывает страницы, и смотрит на Бера с немым укором.

— Срок уже приличный, — заявляет непонятную фразу, а мой Бер, смотрите-ка, кивает!

— Ну, что прикажешь делать! — разводит руками, и этим жестом будто показывает, какой бардак здесь у нас происходит.

Мужчины смотрят друг на друга, ведя какой-то им одним понятный диалог глазами, и я зло сдуваю челку. Снова тайны! И от кого — Мужчина Мечты и только что найденный отец!

Клянусь, между ним и Бером химии больше, чем со мной…

— Ладно, — нехотя отворачивается Кайл, из чего я делаю вывод, что в битве взглядов выигрывает Бер, — мне понадобится около часа, чтобы нащупать ее. Я могу рассчитывать на тишину?

Мы киваем, а Глоствер лишь открывает и закрывает рот, подтверждая свое прозвище жабы. Кайл ясно дает понять, что он хочет остаться в ее кабинете один, и, как бы ей эта затея не претила, возразить ему она не может.

Мы выходим, оставляя отца одного, и я обессиленно прислоняюсь спиной к стенке.

— Может, немного поспишь? Я разбужу, как будут новости, — тут же заботливо произносит Диеро, и я усилием воли подавляю зевоту.

— О чем вы там «общались» с Кайлом?

Я внимательно наблюдаю, когда задаю вопрос, и успеваю заметить промелькнувшее замешательство на любимом лице. Ага, значит, он раздумывал над идеей посвятить меня в детали!

— Ни о чем конкретном, малыш, — разочаровывает меня мужчина, — просто твой отец напомнил мне о кое-чем важном. Хотя я об этом и не забывал.

Он спокойно обнимает меня, притискивая к себе, таким образом ставя точку на этом разговоре. А мне его фраза со всех сторон непонятна, но мозг слишком устал, чтобы бойко анализировать.

— Ты ведь мне все скажешь, да? — все-таки зеваю в его плечо я, — ну, когда мы спасем маму, и арестуем этих гадин…

— Обязательно, малыш. Даже напоминать не придется.

Он стоит, покачиваясь вместе со мной, и я расстраиваюсь, что поблизости нет удобной кровати. Глаза слипаются, и я хочу попросить Бера перестать, чтобы не заснуть стоя в его руках.

Странно, еще в кабинете думала, что не смогу уснуть. Слишком нервно себя ощущала, а тут такое блаженное расслабление течет по венам, убаюкивая, успокаивая…

Я сонно говорю что-то о мягких простынях в его спальне, а затем просто отключаюсь, так и не поняв, положил ли он меня, или просто подхватил на руки.