Холодный - Аселина Арсеньева

Мы неслись по трассе с огромной скоростью. Наверное, я еще ни разу не выжимал из машины всю душу. Встречки не было, и я ехал с дальним светом. Арсений сидел задумчиво глядя вперед, совершенно не волнуясь, будто каждый день катается на таких скоростях. В темноте, вдоль обочин, и кустов. мелькали мистическим образом переплетенные между собой силуэты деревьев. Или после моих сегодняшних приключений мне так стало казаться? Голова была словно в тумане сна, при этом, мыслил я довольно ясно. Наверное, последствия шока. Впереди на дороге что-то сверкнуло. Кошка? Я постарался плавно затормозить, но было слишком поздно. Тормозной путь на такой скорости слишком большой.

Все-таки сова! — Мелькает очередная мысль и я ловко пропускаю ее между колесами. Та от шока даже не попытается взлететь, но махом взлетает после того как я проехал вперед. Эта ситуация меня отрезвила, и я снизил скорость до пределов скоростного режима.

— Андрей. — Обратился ко мне Арсений, но вопреки моим ожиданиям, заговорил совсем не о произошедшем. — Я читал один журнал… Скажем, есть болезнь… — он немного помолчал, видимо подбирая слова, — неизвестная человечеству… по крови, современными методами, можно ее выявить и найти способ лечения?

— Ты про Ангелину?

— Что ты имеешь в виду? — Вполне объяснимо всполошился Арсений. Удивительно, как он вообще смог самостоятельно догадаться, находясь в этой глуши, даже без возможности сделать анализы. Я решил, что откровенность сейчас лучший способ быстрее достичь необходимого между нами понимания.

— Ее кровь. Она как бы заражена, но это и не вирус и не мутация, а нечто иное. Нечто чужеродное, но в то же время содружественное. Что-то, что делает ее кровь устойчивой не только ко всем другим вирусам, но и ко всем видам яда. Поэтому я и волнуюсь, если кто догадается исследовать ее кровь более детально, девочку «залечат» уже в других инстанциях.

— Даже так…

— Да, но это что-то я никак не могу уловить. Оно незримо, но точно есть. Самое страшное, что ее кровью можно убить!

— Что?

— Я пробовал добавлять к образцу различные типы донорской крови. Все они несовместимы с ее и воспринимаются как чужеродная жидкость.

— Я подумал, может ли это быть результатом действия лекарства, которое ты применял? Или это у нее врожденное? Если это врожденное, то Ангелина в будущем однозначно не сможет иметь детей. И не дай бог, если ее кровь перельют кому-то другому.

— Не врожденное. Лекарство выходит, судя по регенерации. Однако, как долго это будет происходить, — я не знаю.

— Понял. Давай так. — На секунды отвлекшись от дороги, я посмотрел в серьезное лицо попутчика. — Судя по тому, что ты сорвался с места, тебе, как и мне, небезразлична судьба девочки. Раз так, давай и дальше действовать сообща. Мне нужны пропорции твоего лекарства или оно в готовом виде. Можешь сказать компоненты? Нужно знать вещества которые ты применял чтобы наверняка понять могли ли они повлиять на ее мозговую деятельность или ее психическое состояние это результат сильного стресса, усугубленное поведением матери.

— Как только мы вызволим Ангелину я дам тебе все что ты хочешь. Ради Ангелины… Даже это… лекарство… Только обещай, кроме тебя о нем не узнает ни одна душа и использовать ты его будешь только для исследования.

— Я еще помню, что такое врачебная тайна, даже без этих обещаний. Тем не менее, обещаю.

Так за разговором мы доехали до города. За эти два часа дороги мы еще много успели обсудить и стена между нами окончательно рухнула. Это я почувствовал не только по разговору. Арсений не только многое спрашивал, но и тот холод, который он изначально источал по отношению ко мне, ушел. Арсений конечно был напряжен из-за серьезности ситуации, да и я был вымотан, но во мне поселилось чувство симпатии к этому через чур серьезному парню. Возможно он и правда старше, чем кажется.