Решение первокурсницы - Аня Сокол

«Огневолосую леди снова видели на улицах Запретного города. Что это, знамение Богинь или предвестник бед?» – вспомнила я заголовок «Эрнестальского вестника». Того самого листка, что валялся на груде камней после падения Академикума. После того, как Гэли очнулась. После того, как к ней пришли демоны и в красках расписали, что будет с матерью, если дочь не будет сотрудничать. Демоны это не Вьер с письмом.

– Мама! – крикнула Гэли, разом ответив на все вопросы.

И демон, вопреки всякой логике, обернулся, словно не мог противиться зову, который древней этой земли, зову, который знаком каждой матери, крику собственного ребенка. И этот крик спас ей жизнь. Рапира вместо того, чтобы войти под лопатку, ударилась о плечо одержимой и отлетела в сторону.

Две рыжеволосые женщины встретились взглядами, а потом глаза той, что старше, наполнились тьмой, и демон оскалился, почти зарычал и бросился прочь.

– Эй! – закричала Мэри, указывая в противоположную сторону, и мы увидели, что убегает не только рыжая, убегал и лакей. Он подскочил к забору, успел ухватиться за доски, прежде чем кинжал Хоторна вошел ему в шею.

– Я устал проигрывать, – прокомментировал свой бросок Мэрдок. – Устал жалеть людей, которых они используют. Слишком высоки ставки.

Гэли беззвучно осела на землю.

– Ну, хоть что-то, – резюмировал кузен и бросил тревожный взгляд на полуразрушенный форт. – Одного меня беспокоит то, что к демонам не прибыла подмога, пока мы тут валандаемся?

– Вставай! – К подруге неожиданно подошла герцогиня и протянула руку. – Вставай, у нас мало времени.

Не знаю, кто удивился этому больше, мы или Гэли. А я вспомнила, что герцог Трид вдовец, и поняла, что Дженнет знает цену слова «мама», как никто другой. Плохо то, что эту цену знали и демоны. Они просто положили на одну чашу весов жизнь матери, заставив дочь помогать им, а на другую честь, совесть, уважение. И ждали, что перевесит.

– А где этот… в черном плаще? – растеряно спросила Мэри.

– Арирх, – прошептала я, чувствуя, как имя царапает горло. Один из демонов пропал, и мы даже не могли сказать, когда и как.

– Неважно, – прохрипел Вьер и почти свалился с помоста, но потом все же выпрямился. Парень держался за бок и тяжело дышал. – Другого шанса у нас не будет.

Мы переглянулись. Не скажу, что слова тиэрца нас испугали. Страха и так было слишком много, я до конца дней буду помнить прикосновение шершавой веревки к шее, но иногда пугаться сильнее просто невозможно.

– Идемте, – тихо произнесла поднимающаяся с земли Цецилия.

– Но куда? – беспомощно спросила Мэри, и мы все посмотрели на Вьера.

– Здесь есть зал… зал, в котором все и произошло тогда… тысячу лет назад, – произнес тиэрец. – Зал, где все началось, где все и закончится.

Вьер невольно повторил фразу, написанную на полу зала Серого чертога Муньеров, что дал нам приют на одну ночь. Только та звучала несколько иначе: «Мы это начали, мы это и закончим».

– Зал стихий? – спросила Дженнет.

– Видимо, – кивнул Мэрдок, подходя к телу лакея и забирая свой нож.

– Я… я с вами, даже если вы этого не хотите, – Гэли вытерла слезы, – потому что…

– Не нужно ничего объяснять. – Хоторн, убрал оружие и положил руку на плечо девушки. – Не нужно.

– Иви. – Крис протянул мне руку, словно только сейчас заметил, что я все еще сижу на помосте.

Я ухватилась за его ладонь и вдруг поняла, что по-прежнему не ощущаю ног. Ни ступней, ни лодыжек, ни голеней. Не ощущаю, не могу опереться, не могу встать.

– Ивидель? – повторил Кристофер.

Я испуганно задрала юбку и провела рукой по икре, даже сквозь чулки ощутив ладонью неровности на коже, так похожие на растрескавшуюся кожуру какого-нибудь овоща. Или на чешую.

– Короста, – прошептала я, поднимая взгляд на Оуэна. – Я не чувствую ног. Я не могу ходить!