Стать победителем - Юрий Иванович

Он бесцеремонно опустил мою голову, встал и по привычке внимательно осмотрелся. В первую очередь глянув в просвет между кронами, над полянкой. И действительно, только кречей нам тут не хватало для полного счастья.

Беспокойство заставило и меня двигаться. Вначале с кряхтением и стонами уселся. Все-таки само падение мне здорово дух выбило, да и спина почему-то побаливала. Затем внимательно ощупал и осмотрел еще недавно пробитый насквозь бок. Прислушался: вроде нормальное самочувствие. Если не гробить себя паническими воспоминаниями, то и в самом деле почти здоров.

Шум бегущего человека возвестил о возвращении на поляну деда Бароча, который с ходу начал доклад для всех:

– В кустах два кучера в ливреях и гербах, точно таких же, как на карете. Там же и два кречи с бляхами на ремнях, там тоже герб. Еще один знатный конь стоит в лесу, скорее всего, этого толстяка. Там же две пристяжные с переметными сумами. Больше никого! Если кто и был еще из ложного патруля, то наверняка смылся после стычки.

– Давай в заслон, – решил я. – Но из рощи не выходи, только за трактом наблюдай. Если кто к нам сунется, дай знать.

После чего с помощью друга стал водружать на себя окровавленные доспехи. Они имели явно непрезентабельный вид после моего падения, да еще и в бурых потеках, но выбирать сейчас нечто лучшее просто не было времени. Следовало как можно быстрее уходить из этого опасного места. Да только что делать с пленницей? То, что допросить следует более тщательно, сомнений не вызывало. Вроде как нам фиолетово до разборок местной знати между собой, но не я ли ратовал за скрупулезное накопление всех, пусть даже кажущихся несуразными и недостойными внимания, данных?

Глянул на деда Мирослава, расположившегося среди ближайших кустов, и понял, что тот явно сдерживается. Уж так ему хотелось убить пленного, и людоед это всем своим нутром чувствовал. Как только скороговорка из уст толстяка стихала, ветеран просто пятерней наносил хлесткий дар по треугольной харе, и поток слов возобновлялся с прежней скоростью. На мой немой вопрос Леня пожал плечами:

– Я дал Мирославу диктофон, потом послушаем.

А что и как спрашивать, наш боевой дед научился во время недавних допросов пойманных нами кречей.

Друг остался присматривать за Шаайлой и приводить ее в чувство, а я, напялив на голову опостылевшее ведро-шлем и кое-как перезарядив свой метатель, отправился более подробно допрашивать два раза плененную княгиню. Причем понимал прекрасно: чтобы получить ценные сведения, следует вести себя более чем неадекватно. Ну, с этим делом мне, человеку и выходцу из иного мира, заморачиваться не приходилось.

Рывком распахнул дверцу, от чего связанная людоедка вздрогнула. Похоже, до того тщательно прислушивалась и наверняка услышала каждое слово из доклада Бароча. Это мне следовало учитывать.

– Кто такая?

– Я уже говорила.

– Не рассуждать! – рявкнул я, запоздало сдерживаясь от пронзившей и бок, и спину боли. – Вопросы задаю только я, а ты на них отвечаешь как на духу! Иначе так и оставлю здесь подыхать на потеху крысам и медведям.

Проняло! Впрочем, я знал, что ни крыс здесь нет, ни тем более медведей. Хотя мог и ошибаться.

– Кто такая?

– Княгиня Оделайя Верски. В шкатулке под сиденьем мои фамильные регалии.

– Как оказалась в этой роще?

– Баресс меня заманил обещанием показать редкий древний алтарь. Я занимаюсь собиранием и исследованием древностей.

– И кто такой этот Удель?

Глаза пленницы расширились:

– Разве ты не знаешь?

– Знаю! Но меня интересует твое мнение! Отвечать на вопрос!

– Удель – начальник тайной императорской охранки. Самая главная сволочь в окружении императора! Самое подлое и мерзкое создание этого мира! Эту тварь следует растереть в порошок и остатки сжечь!

Кажется, она начала входить в истерику, настолько ненавидела баресса. Но я тоже хорош! Решил в разговоре толстяку польстить и попросил самого поделиться своими воспоминаниями о подвигах. А какие подвиги могут быть у подобного ублюдка, если его даже людоеды ненавидят? Только самые мерзопакостные. Вот потому он и задумался после моей просьбы.

Но истерика мне не нужна, поэтому я грохнул рыцарской перчаткой по стенке кареты и приказал:

– Заткнись! И без всяких переходов на личности! Только конкретные ответы! Поняла? – (Она растерянно кивнула.) – Почему он тебя решил убить?

– Я и сама не догадывалась, но когда он меня насиловал, – она непроизвольно всхлипнула, но удержалась от рвущихся рыданий, – то все рассказал.

– Конкретнее!

– Возле Грохвы меня ждут мои вассалы, которые по моим указаниям разыскали в древнем замке старинные карты с очень интересными знаками. По предварительному мнению, знаки эти указывают места не только древних захоронений и кладов с несметными сокровищами, но и являются тайным посланием от древних богов этого мира. Потому что именно подобные знаки имеются в разрушенном здании, а вернее кургане, который находится возле нашей столицы. Знаки эти служат еще и указателями для открытия окон, а то и проходов в иной мир.

«Вот это да! – мысленно восклицал я. – Да любой людоед, оказывается, гораздо более информирован, чем хранители Сияющего Пантеона в Рушатроне! Ну как тут не допрашивать каждого встречного-поперечного! Вернее, каждую».

Вообще-то у тех же кречей еще вчера утром мы плотно интересовались об истории, способе попадания их и людоедов в этот мир. Но эти последние ответы все еще никак не было времени прослушать на диктофоне. Может, там тоже были упоминания о таинственных знаках или о проходах в иной мир?

«Проклятая нехватка времени! – скользила досадливая мысль на периферии сознания. – А если бы я еще и надолго потерял сознание? А то и вообще умер?!»

Даже посмеяться над такими мыслями было некогда, допрос связанной людоедки продолжался:

– Какая ерунда! Разве это тайна? Из-за этого убивать княгиню?

– Конечно, здесь нет ничего таинственного. О подобных знаках болтают много и часто. Но вот именно, что только болтают: никто никогда их не видел, никто о них ничего не знает и уж тем более не понимает, как их расшифровать. Но Удель заранее убедился через своих людей в достоверности карт, да и сам прикладывает в последние годы массу сил и средств для розыска подобных раритетов. А я, как оказалось, постоянно ему перехожу дорогу.

– Все равно это мало для убийства! – напирал я. – Какие еще причины?

Княгиня смотрела на меня уже совсем иначе. Более настороженно, что ли. И это в ее-то жалком положении?

– Ну, он давно уже ко мне приставал в плане ухаживаний. Но он такой мерзкий.

Мне хотелось плюнуть ей в глаза и посоветовать посмотреть на себя в зеркало, но я сдержался и даже, наоборот, польстил:

– Княгиня, да такую красотку не прочь поиметь половина империи! И после изнасилования ты бы сама не слишком трепалась о своем позоре! – По прерывистому вздоху я понял, что примерно угадал. – Так что последний раз спрашиваю о причине такой жуткой инсценировки твоей смерти от рук разбойников. Ну?!