Стать победителем - Юрий Иванович

Так что с начальным, подготовительным этапом работы мы справились до обеда. Конечно, такие два помощника и в дальнейшем бы нам не помешали, но сообрази они, что мы собираемся строить, сразу бы догадались, что их уже точно живыми не отпустят. Да и честно говоря, мы уже в этих доспехах и в ведрах на голове так напарились, что проклинали все на свете. А пойми зроаки, что мы люди, то постарались бы еще и жизни свои продать подороже.

Поэтому в последнюю ходку я нагрузил их лошадок досками и дал последнее напутствие:

– Хорошо поработали! Отвозите эти доски и можете возвращаться в часть. Командиру передадите от меня личное поощрение. Веселей, веселей!

А идущими за ними следом Мирославу и Леониду сделал весьма понятный жест об устранении людоедов. Если у меня и мелькнуло мизерное раскаяние, что нельзя, мол, так убивать в спину разумные существа, то оно сразу испарилось, как только я припомнил разрубленную детскую ладошку в котле с нарубленным мясом. Людоедов надо уничтожать всегда и везде.

Сам же вернулся чуть по тропе вниз и тщательно проверил, не осталось ли где явных следов нашего прохода. А то мало ли что хитрые травники могли бросить незаметно под ноги лошадям. Но вроде все было чисто, а накиданные мною камни и мелкая галька вообще устранили следы прохода здесь какого-нибудь отряда.

Добравшись до пропасти, услышал не совсем радостное для поголовья людоедов известие: двое из них недавно упали в пропасть. Правда, при этом оставили нам в наследство своих лошадок, свои находки и нехитрую снедь в виде хлеба, сыра и корнеплодов. Рассматривать, что у них там из трофеев болталось в мешках, было лень. Это сделал дед Мирослав.

– Какие-то выбитые из камня фигурки… Словно дети над ними работали.

И показал одну из них на всеобщее обозрение. Примитивизм, ничего впечатляющего. Точно таких же истуканчиков находят сотнями в скифских курганах на Земле. Может, там они и раритет, а здесь наверняка не дороже остального камня, валяющегося под ногами.

Хотелось жрать и спать. Тем более что после двух бессонных ночей усталость мне словно песок в глаза насыпала. Да и ранение все-таки сказывалось, вернее, непосредственно падение: спина болела все больше и больше.

Поэтому обеденный перерыв с полноценной сиестой решили устроить в любом случае. Правда, Леня после короткого всеобщего совещания все-таки отправился со своим пайком, арбалетом и метателем чуть ниже по тропе. Ведь как бы мы ни прислушивались, враг всегда может подкрасться снизу коварно и незаметно, а мы тут все без шлемов, в простых рубахах. Подходи и пользуйся, а учитывая специфику врага, можно выразиться и кошмарнее: подходи да кушай.

Уж какой я ни был любитель подкрепиться обедом везде, всегда и много, но в этот раз мне кусок в горло не лез. И я, выбрав местечко под лучами Светоча, так и улегся под скалой. Меня сразу же пригрело, и уже через пять минут я дрых без задних ног. Старики тоже не оказались стальными и добрый кар после обеда проспали. Пожалуй, только вашшуна оставалась на ногах, прохаживаясь по тропе да присматривая за кивающим носом Леонидом. Даже устроила ему несколько коротких перерывов на сон:

– Спи! Я смотрю за тропой! – а когда возвращалась к нам, вновь будила: – Теперь ты смотри! Я ухожу.

Как потом друг хвастался, он при таком «рваном» стиле сна умудрился выспаться и набраться сил. Взбодрилась и старая гвардия в количестве двух ветеранов. А вот я, когда меня стали будить, чуть не застонал от прострельной боли по всей спине. Стиснув зубы, стон сдержал и сделал вид, что слишком разоспался. Потом перекатился на бок, встал на четвереньки и только после этого, придерживаясь за скалу, взгромоздился на ноги.

Оба деда хоть и похохатывали при этом, но тон выдавал их явное беспокойство:

– Ран вроде нет.

– Может, простудился?

– Аль надорвал чего, когда доски ворочал?

Помаленьку покручивая торсом, я слегка разогрелся, кровь побежала веселей, я смог выдавить из себя улыбку:

– Сколько там тех досок было… – Но, взглянув на пропасть, через которую нам следовало перекинуть навесной мост, уже в который раз забеспокоился: – Вдруг не хватит?

– Будь спокоен, хватит! – заверил меня дед Бароч, оправляя рубаху внутрь штанов и затягиваясь поясом. – Ну что, други, приступим?

И мы приступили. Пропасть в этом месте не считалась широкой, около двадцати метров, и, судя по оставшимся на краях скал опорным валунам, здесь когда-то был мостик. По утверждениям нашего мастера-плотника, подобный дугообразный жесткий мост, при наличии материалов и грамотных специалистов, можно построить недели за две. Но столько времени у нас не было, как и столько материалов. Только наши руки, наши силы, доставленные от разобранной избы доски и веревки. Много веревок.

Но вначале еще следовало перебросить веревки на ту сторону, перебраться по ним туда и уже потом вытаскивать основные, несущие канаты. Будь у нас на том краю пропасти помощники изначально, многих хлопот и ненужного риска удалось бы избежать.

Понятное дело, если бы вопрос состоял лишь в том, чтобы перебраться на ту сторону, дело решилось бы в течение половинки кара. А нам требовались с собой лошади. Ведь Борнавские долины огромны, попробуй по ним помотайся в поисках неугомонных подруг, которые вряд ли окажутся в одном, строго определенном месте. Ну а купить коня во время военных действий, да еще на местности, взятой в жесткую осаду, – дело, заранее обреченное на провал.

Еще при обсуждении этого проекта я пообещал Барочу, что перебросить и закрепить на той стороне три веревки, каждая из которых выдерживает вес человека, мне труда не составит. Поэтому начальный этап нашей работы лежал на мне. Только и жалел, что с метательными ножами у нас напряженно, каждый дороже золота. Но вроде как повредиться не должны.

К лезвию стальной проволокой приматываю заказанные еще в кузне лагеря переселенцев прочные якоря, к якорям – те самые прочные, пусть и тонкие с виду, веревки. Затем вместе с Барочем издалека высматриваю нужный зазор между камнями на противоположной стороне и произвожу выверенный выстрел. Только один из трех оказался неудачным, и его пришлось повторить. Зато зацеп получился преотличный: каждую веревку мы испытывали при натяжении в три мужские силы. Сложили их вместе, и на ту сторону, подстраховавшись ременной петлей, перебралась Шаайла.

Пока девушка проводила разведку дальнейшей тропы, мы под руководством мастера стали крепить на этой стороне основные, несущие канаты. Причем делали это с таким расчетом, чтобы позже произвести должное их натяжение. Ну а чтобы работа спорилась веселей, обсуждали частности и обговаривали общности.

– Знаете, что хуже всего для такого моста? – вопрошал главный строитель. – Дождь! День-два проливного ливня – и мост приходит в негодность. Веревки размокают и растягиваются, доски выскальзывают из петель, и… может сам рассыпаться. Одна надежда, что дождь на таких высотах в это время года явление необычайно редкое.

– Да и сколько ему сроку висеть? – хмыкал я. – Дня два, от силы три. Ведь не для армии строим.