На корабле полдень - Александр Зорич

Но авторитет комэска обязывал.

— Эскадрилья, слушай приказ! Мы с Лобановским выполняем посадку на наземной площадке за эсмеральдитовым озером. Пак остается барражировать в непосредственной близости от башни, ведя непрерывное наблюдение за мной и Лобановским на земле. Остальные занимают зону ожидания семь километров юго-юго-восток от Башни…

Я хотел убрать ребят хотя бы за пределы дальности огня малокалиберной зенитной артиллерии. Видно ее пока не было — но мало ли…

— Далее. Мы с Лобановским движемся ко входу в башню, размахивая белым флагом. Постараемся вызвать главарей бандформирования на переговоры. Не получится — взлетим и присоединимся к вам… А там уже будем думать: вызывать осназ, или клонский спецназ, или по каналам ГАБ что-то налаживать…

— Богатая программа, — усмехнулся Дофинов.

— Да, кстати. Вы, товарищ Дофинов, остаетесь за старшего, — припечатал я. — И последнее: если по нам откроют огонь, бейте в ответ только по нашему целеуказанию. Не применяйте ничего мощнее, чем «Стилеты» на четверти мощности.

Лифт «Орлана» опустил мое кресло на землю и я покинул его, запоздало жалея о том, что не успел в лихорадке ночного боя с бишопами облачиться в летный скафандр (тот остался лежать в стыковочном шлюзе истребителя).

Пару секунд я постоял неподвижно, ощупывая взглядом местность. Подумал, не следует ли нам с Лобановским помочь друг другу надеть бронескафандры, а также о том, подойдет ли моя майка на роль белого флага-миротворца.

Вдруг Лобановский, страдавший не иначе как дальнозоркостью, воскликнул:

— Вон там, глядите! Кто-то едет! И быстро!

И впрямь, ехали. Как давеча возле «Френдшип Интерстеллар Девелопмент». Они как сговорились все!

По дамбе, рассекавшей эсмеральдитовое озеро на две неравных по величине части, несся массивный мобиль на широких колесах.

Крыши у мобиля не было, поэтому пассажиров можно было легко разглядеть.

Немолодой мужик в зеленой бандане — за рулем. Рядом с ним — некто лысый, как колено. Про таких говорят «в теле».

И третий, с постриженной клином бородой и буйной черной шевелюрой — на заднем сидении.

— Они едут к нам? — Спросил Лобановский.

— А к кому же еще? — Пожал плечами я.

На расстоянии шагов в пятьдесят мобиль встал, как будто вдруг застеснялся.

Лысый мужчина с внушающим доверие животом грузно крякнул, сошел на землю и зашагал в нашем направлении.

Что важно, ни здоровяк, ни двое его спутников не были вооружены.

(Может они и имели при себе пистолеты. Но никаких стволов на нас не наставляли. Что, конечно, делало им честь.)

Лысый гражданин имел возраст за сорок, сильное, несмотря на тучность, тело, и розовое, гладко выбритое лицо с живыми, немного навыкате голубыми глазами под карнизами кустистых, уже с седыми волосками, бровей.

— Утро доброе, — сказал он доброжелательно. На русском языке, без акцента.

Этот голос — насыщенный, глубокий, мужественный — я, как ни странно, узнал сразу!

Да, мы уже с его обладателем встречались… Правда, общение наше протекало в весьма неожиданных, я бы даже сказал стрессовых обстоятельствах. Тогда он показался мне молодым… Впрочем, разглядеть его толком было невозможно… Сейчас, при солнечном свете, я видел, что он отнюдь не молод…

Но всё таки — сомнений не было! — передо мной стоял…

— Сержант?! — Я оторопел.

Рванула в мозгу картинка-воспоминание: полутьма, густой холодный ливень, вода, похожая на желе, вода аномальной реки, и сильные, прокачанные эспандером пальцы, которые тянут меня на борт катамарана.

Вокруг стреляют, кричат от боли, сквернословят на фарси…

А он достает нож и собирается меня зарезать, приняв за офицера клонской разведки…

Да не вышло! Пуля, выпущенная бойцом народного кавполка, снесла ножу лезвие…

И вот, заглянув в свое сердце, я понял, что не держу на него зла. На всех держать — души не хватит.

Я уверенно пожал Сержанту руку.

Да-да, ту самую, с прокачанными пальцами. Прикосновения людей меняются еще меньше, чем сами люди.