Вредность - не порок - Катерина Полянская

На что я неопределенно пожала плечами. Мол, как видишь.

— Знаешь, я тут подумал… — начал он после короткого молчания.

— Да говори уже, не мнись!

— Может, тебе лучше остаться? — Властелин предупреждающе поднял руку, не давая мне сразу же высказать все, что я в тот момент о нем подумала. — Это будет долгое путешествие и сомневаюсь, что приятное. А здесь ты в относительной безопасности. Эхтор получил все необходимые инструкции. Оборотни будут охранять Ардраду не хуже, чем Боллату.

— Хватит! — не выдержала я. — Кто тебе дал право так поступать со мной?

— Я не намерен рисковать еще и тобой!

— Думаю, он прав, — вклинился в спор Лап.

— А ты вообще молчи! — Я разошлась не на шутку. — Решил променять друзей на миску каши?

Кот пристыженно мяукнул и скрылся с глаз. Я нервно заходила по комнате, пытаясь привести нервы в порядок. Спокойно, Ксения, ругней ты ничего не добьешься.

— Нет, — очень тихо выдохнула я.

— Ксения!

— Алекс?

— Мм?..

— Ответь мне на один вопрос. Только честно. — Я почти вплотную подошла к нему и встала на цыпочки, чтобы заглянуть в серые глаза. Его взгляд сверкал стальной уверенностью. — А ты бы остался?

Мужчина тяжело вздохнул и ничего не ответил. Но слова мне были и не нужны — мы оба и без них знали ответ.

Я еду.

Мое право защищать свой дом было признано.

Назвать этот вечер тихим и спокойным нельзя было даже с очень большой натяжкой. Зима, баловавшая нас в последнее время исключительно хорошей погодой, наконец решила проявить характер. И, как назло, избрала для этого именно тот день, когда мы тронулись в путь.

Никаких вестей от Совета долин мы так и не дождались. Из чего можно сделать два вывода: либо у них и без нас проблем хватает, либо плевать они на нас хотели (что, впрочем, одно и то же). Алекс самым наглым образом присвоил себе право решать дальнейшую судьбу Ардрады и временно, пока все не разрешится, оставил там в качестве своих наместников прибывших с Любой и Дармиром оборотней.

Лично мне Эхтор, глава оборотничьей пятерки, понравился сразу. Это был уже довольно пожилой мужчина, седовласый, сероглазый и коренастый, со спокойным выражением лица. И обманчиво добродушный. Такой и народ успокоит, и в случае надобности по зубам надает. Что самое главное — эти два случая между собой не перепутает.

Любу с Дармиром Алекс тоже порывался оставить в Ардраде, а Габриэль — «случайно» забыть, но они оставляться-забываться категорически отказались, и теперь их лошади мерно переставляли копыта где-то за моей спиной. Лапус, на которого я все еще демонстративно обижалась, сладко дрых в недрах безразмерной торбы.

Ранние зимние сумерки сгустились довольно плотно, а никакого мало-мальски годного для ночлега места пока не попадалось. С каждым часом становилось все холоднее. Ледяной ветер заставил путников плотно закутаться в плащи, а снег, пригоршнями летящий прямо в глаза, вынуждал натянуть капюшоны едва ли не до подбородка. Так что видимость хромала: в полутьме мне еле-еле удавалось различить белоснежный круп кобылы Фабиэля, с какой-то своей эльфячьей радости увязавшегося за нами. Мол, ему все равно по пути, а вместе — оно безопаснее будет.

От мерного покачивания в седле меня отвлек треск раздвигаемых веток. Я вздрогнула и завертела головой по сторонам. Да разве в такой темноте что-то разглядишь? Слух тоже больше не уловил ничего необычного. Да и спутники сохраняли спокойствие. Наверное, и вправду послышалось.

«Ладно, это нервное», — успокоила я себя. Совсем довели бедную меня, изверги! Чувствую, по возвращении домой еще с месяц буду отпиваться успокаивающим настоем.

— Апчхи! — раздалось откуда-то сбоку.

Я не выдержала и натянула поводья. Нет, это точно не галлюцинации. Ехавшие позади Дармир и Люба тоже были вынуждены остановиться. А через минуту — наверное, заметив исчезновение «хвоста», — чуть поодаль притормозили и все остальные. Я сотворила приплюснутого светлячка (не кривобокий, и то радость!) и послала его в сторону, откуда донесся чих.

У раскидистой ели, с горсткой тонких хворостин в зазябших руках, стоял ребенок — мальчонка лет семи в драной куртке, уже коротких ему штанишках и сбитых сапожках. Шапочка черных волос серебрилась от снега. В широко распахнутых, глядящих прямо на меня глазах сквозил испуг, но вздернутый подбородок говорил о явном нежелании признаваться в этом.

Первым молчание нарушил Алекс.

— Ты что бродишь по лесу в такую темень? — строго спросил он.

— За хворостом. — Малыш выразительно потряс охапкой веток. — Дяденька, помогите довезти, здесь совсем близко, — заканючил он.

— Конечно, деточка. — Мягкосердечная Люба тут же протянула к ребенку руки. — Иди сюда.

Мальчонка окинул ее оценивающим взглядом и сообщил:

— Не-а, с тобой не поеду.

А затем подошел ко мне и умоляюще посмотрел снизу вверх. Я даже приоткрыла рот от такого нахальства. Это ж надо! Не поедет он с ней! А у меня что, на лбу написано «извоз капризных детей»?

Пришлось нагибаться и втаскивать его в седло. К счастью, мальчик оказался совсем легким. Пока я устраивала капризное дитятко впереди себя, изволил проснуться Лап и забурчал себе в усы что-то насчет не в меру сердобольной хозяйки. Ревнует, что ли?

— Может, твои родители разместят нас где-нибудь на ночлег? — спросил практичный властелин.

— Конечно! — уверенно заявил мальчик.

— Еще чего не хватало! Чтобы я, Фабиэль эль Фиритиэль, благороднейший из благородных, высокороднейший из высокородных, просился на ночлег к каким-то селянам, — проворчал себе под нос эльф.

Но ехавший впереди него Габриэль все равно услышал. И смолчать не смог.

— Слушай, ты, благороднейший из высокороднейших, если тебя чем-то не устраивают селяне, могу прикопать до утра в ближайшем сугробе, — прошипел ангел. — И если ты сейчас не заткнешься, сделаю это с огромным удовольствием!

Эльф надменно задрал уже посиневший от холода нос и громко, чтобы всем было слышно, спросил у Алекса:

— Алексэрт, зачем вы таскаете за собой всякую шваль?

Хоть я уже давно перестала бояться Габриэля, сейчас даже меня проняло. Ощущение такое, словно тебе на голову выливают ушат ледяной воды. Габриэль резко дернулся в сторону разом сникшего эльфа, но был остановлен обманчиво-спокойным голосом властелина:

— Не надо. Он того не стоит.

Похоже, в Фабиэле наконец проснулось чувство самосохранения, иначе с чего бы он молча стерпел явно брезгливый тон властелина?

— Тебя как зовут? — Я переключила внимание на восседающего впереди меня ребенка. Он прямо-таки излучал важность. Небось никогда прежде верхом не ездил.