Скарабей - Кэтрин Фишер

— Да. Боюсь, назад вы не вернетесь.

Глазастая лодка поплыла, раздвигая маковые лепестки. Орфет смотрел ей вслед.

— Рад был снова увидеть тебя, — тихо молвил он.

— Вспоминай меня, Орфет. Когда поешь и когда играешь. — Лодка медленно поплыла по кроваво-красной реке и скоро растворилась в тумане.

Аргелин крикнул ей вслед:

— Эй, старик! Чьи у тебя приказы?

Сквозь плеск весел донесся тихий голос:

— Знай, генерал Аргелин, здесь правит Царица Дождя. Она следит, как ты идешь по ее владениям. Бойся ее гнева, господин.

Его еле различимый силуэт затрепетал на мгновение среди красных цветов — и исчез. Река опустела.

Аргелин с лязгом убрал бронзовый меч в ножны.

— А мой гнев для тебя ничего не значит? — зарычал он.

Орфет обернулся к нему. С мгновение они свирепо глядели друг другу в глаза. Наконец генерал сказал:

— Мы с тобой, толстяк, давние враги. Однажды ты чуть не пронзил меня ножом, меня спасла только кираса. Может быть, здесь мы уладим, наконец, наши отношения?

Орфет скрестил руки на груди.

— Ты бы этого хотел, верно? Убрать меня с дороги, и пусть девчонка и Архон останутся без защиты. — Он усмехнулся, на лбу у него блестели капли пота. — Да и к чему мне ломать тебе шею? Мы и так попали в страну мертвых и вряд ли выберемся отсюда.

— Глупости. — Алексос выкарабкался на берег, встал рядом с Мирани и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Можете драться хоть до скончания века, и ни один из вас не победит другого, так что лучше давайте помиримся. Дорога до Садов долгая, господин Аргелин. Пошли скорее.

На миг Мирани показалось, что противники не сдвинутся с места. Но потом Орфет хрипло расхохотался и неуклюже вскарабкался вслед за ней на песчаный берег. Аргелин пристально глядел ему вслед. Мирани в ужасе подумала, что сейчас он вытащит нож и вонзит его в спину музыканту; но нет — он взобрался следом за Орфетом, изо всех сил цепляясь руками в перчатках за ускользающую почву.

Орфет с натугой выбрался на вершину и, кряхтя, выпрямился.

— Чертова дыра. Это и есть Иное Царство? Неудивительно, что люди боятся смерти.

Алексос уже бежал по равнине. Высокая трава скрывала его по пояс.

— Как здесь здорово, Орфет! — крикнул он. — Смотрите, бабочки!

И правда. Бабочки целыми облаками порхали вокруг, наполняя воздух желтыми, синими, белыми бликами. Мирани вошла в такое облако — и радостно рассмеялась неожиданному взрыву красок. Мириады радужных крылышек окутали небо. Орфет что-то проворчал, метнул свирепый взгляд на Аргелина — тот двинулся следом.

Много часов они шли по равнине. Поначалу простор и свет радовали душу, но вскоре Мирани поняла, что идти по густой поросли очень утомительно; нога проваливалась в невидимые глазу впадины, она боялась наступить на прячущихся в траве змей и шла осторожно, медленно, раздвигая стебли и глядя под ноги. Наконец она остановилась, подняла голову, чувствуя, как ноют растянутые шейные мышцы, и с удивлением обнаружила, что маковая река осталась далеко позади. Отблески багряных лепестков окрашивали небо красноватым заревом. А впереди лежала вековечная пустошь, и посреди нее что-то виднелось.

— Что это такое?

Алексос сидел на спине у Орфета. Услышав вопрос, он прикрыл глаза ладонью от яркого света.

— Это ворота, Мирани.

Они медленно приблизились. Дорогу им преграждало громадное серое строение, воздвигнутое посреди голой степи. Если это и ворота, подумала Мирани, то, наверное, они широко раскрыты: между высоких столбов виднелась та же самая равнина, что и вокруг. Мирани пожалела, что слишком мало знает об Указании Пути. Сетис наверняка переписывал этот свиток десятки раз, он бы вспомнил, что в них говорится о дороге в Сады. Мирани вспомнила его исполненный боли крик: «Не уходите без меня! Погодите!» Этот крик потряс ее до глубины души. Она обернулась — но за спиной ничего не было, только стена из темно-красного камня.

Может быть, он подумал, что не нужен ей здесь? Это не так. Она оглянулась на тяжело бредущего Орфета, на Аргелина. Сетис умел обращаться с этими людьми. А она — не умеет.

— Как жаль, что его нет, — прошептала она. Бог если и слышал ее, то не ответил.

Наконец Аргелин подошел к неведомому строению, остановился и окинул его взглядом сверху донизу. Потрогал стену рукой в перчатке; Алексос отозвался громким, испуганным криком.

— Нет! Не трогай! Погоди! — Он соскочил со спины Орфета и подбежал. Мирани поспешила за ним.

Два косяка и верхняя балка. И всё. Никаких дверных створок между ними. Столбы изображали фигуры рослых мужчин с мечами в руках, у каждого из них было лицо Аргелина.

— Она надо мной смеется, — прошипел он.

— Я бы сказал, неплохое сходство, — буркнул Орфет.

Столбы были сложены из некоего серого материала, напоминавшего камень, но под порывами ветра приняли странные очертания: воздух словно размывал их, уносил прочь тонкие струйки белесого дыма.

— Что это такое? — проворчал Орфет.

— Пепел.

Они молча вглядывались в причудливые колонны, и, наконец, Мирани задала вопрос, на который никто не отваживался:

— Пепел чего?

Алексос тонким пальцем тронул край кирпича. Под его касанием соскользнула струйка сероватой липкой пыли.

— Не у каждого есть мумии или гробницы. Я помню времена, когда погибших героев сжигали на больших кострах. — Он быстро обернулся, и Мирани увидела, что за спиной у него высоко в небе парят крошечные крапинки — должно быть, птицы. Они летели очень быстро; вскоре стая разделилась и стала снижаться. Мелкие, темные, наподобие ворон или стрижей. Через минуту птицы стали кружить над головами.

— Ее шпионы, — выдавил Аргелин. — Следят за нами.

— Они нам ничего не сделают. — Орфет обернулся к столбам-близнецам, обошел их, посмотрел вверх. — Для чего воздвигнуты эти ворота? Они ничего не стерегут, никуда не ведут.

Птицы загалдели, ринулись вниз, словно дождь из серой золы, и расселись на примятой траве, окружив путешественников кольцом. Мирани обернулась, посмотрела на них; ее спутники тоже стали озираться.

Аргелин вытащил меч.

— Это не птицы.

Глаза у них были из осколков стекла, крылья металлические. Перья радужно блестели в лучах солнца, будто смазанные маслом. Одна из птиц каркнула, пролетела над головой у Орфета; он, выругавшись, пригнулся и упал на землю возле пепельных столбов. Мирани вскрикнула, кинулась к нему.

— Ничего, я цел.

— Нет! Твоя рука! Смотри!

Рука Орфета, которой он на миг провел под пепельными воротами, исчезла, будто срезанная до запястья. В тот же миг, будто испуганный возглас Мирани был сигналом, птицы вспорхнули и ринулись на пришельцев, словно град из железных клювов и когтей.