Меч Без Имени - Андрей Белянин

Ризенкампф (нагло, с двухфунтовым презрением). Что? Бунт? Вы забыли, псы, плеть своего хозяина… Я быстро научу вас послушанию!

Матвеич (сурово, себе под нос). Вот это вы зря, гражданин хороший. Не стоит тут голос повышать. А нейтралитет я больше соблюдать не буду, хватит! У меня тоже совесть есть…

(Нестройный шум голосов в поддержку мага-ветеринара.)

Ризенкампф (насмешливо, с издевкой). Так, так… Это уже напоминает революцию. Ну что ж, кто еще хочет высказаться?

Брумель (ненавязчиво, но твердо). У нас есть небольшое замечание. Вы здорово нарушили правила игры. Охотясь на ландграфа, запрещено всерьез задевать его друзей. А уж убивать ведьм, красть особ королевского рода и использовать иноземную технику… Вы не правы, господин президент!

Ризенкампф (хихикая). Правила и законы здесь устанавливаю я!

Лия (близка к истерике). Гад, гад, гад! Поймаю – убью!

Ризенкампф (построжев, с законопослушным видом). Значит, сегодня я смогу исполнить гражданский долг и во имя спокойствия остальных уничтожить гнездо заговора в самом зародыше. Вы все умрете…

Кардинал Калл (тоном истинного проповедника). Остановись, безбожник! Именем Господа нашего Иисуса Христа заклинаю – остановись! Покайся, приди на исповедь и молитвами изгони зло, насыщающее твою грешную душу.

Ризенкампф (выдержав паузу). Ты стар и глуп, церковник. В этом мире я один Бог и государь! Кто идет против меня – тот идет против Бога.

…В общем, они переругивались так не менее получаса и в конце концов перешли на личности. Ризенкампфа в лицо называли козлом и недоноском, ну и он в долгу не оставался. Атмосфера быстренько накалялась. Рыцари опустили забрала и грозно потрясали копьями, русичи обнажили мечи и топоры, кардинал спешно отлучал тирана от церкви, Лия швырялась в Локхайм камешками, Матвеич пытался запевать с чертями «Марсельезу», и только князь с принцессой вроде бы забыли об окружающих. Злобыня Никитич что-то шептал на ухо Лионе, а та буквально млела.

Неожиданно рядом со мной открылась дверь, и к перильцам вышла сама королева Танитриэль. Да, давненько мы не виделись… На этот раз она была одета в шелестящее парчовое платье, на голове легкая диадема, а в руках охапка алых тюльпанов. Все внизу как-то разом опомнились, устыдились и замерли. Танитриэль тихо заговорила, по одному бросая на развалины цветы:

– Простите меня, Андрей. Простите, лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени. Вы знали все и шли на смерть. Вы могли отказаться, и никто не посмел бы осудить вас. Не было и не будет героя достойнее. Посмотрите с небес, сколько людей собралось в скорбном молчании почтить вашу память…

Надо заметить, что даже Ризенкампф заткнулся и не посмел ей перечить. Потом я услышал, каким замечательным человеком меня угораздило родиться на свет. Добрый, щедрый, мягкий, милый, душевный, обаятельный, умный, тактичный, веселый, лицеприятный, утонченный, образованный… да еще и красивый! Я попросту растаял в своем закутке. Надо же, как трогательно! При жизни тебе такого сроду не скажут… Несправедливо! Когда цветы закончились, а королева пошла обратно, в ее глазах стояли слезы. Пользуясь тем, что венценосный супруг смотрит в другую сторону, я тихонько скользнул следом и, прикрыв дверь, положил руку ей на плечо:

– Спасибо за теплые слова, но вообще-то я предпочитаю розы…

В этой стране все охотно падают в обморок, традиция у них такая. Королева Локхайма оказалась редким исключением. Ни обмороков, ни вздохов, ни сползания на пол – она так завизжала, словно увидела перед собой привидение! Хотя, если разобраться… кое-кто только что бросал цветочки мне на могилу. Пришлось запечатать ей ладонью рот и быстренько двинуть по коридорчику в апартаменты их высочества. По дороге Танитриэль, кажется, пришла в себя. Я втолкнул ее в ближайшую комнату, оказавшуюся ванной, прислонил к стене и терпеливо объяснил:

– Я – живой! Не призрак, не фантом, не бесплотный дух. Можно потыкать мне пальцем в живот, разрешаю. А сейчас я вас ущипну за нос, чтобы вы уверились, что не спите. (После этого мы попеременно щипали и тыкали друг друга.)

– Я вас не узнала! – И счастливая королева повисла у меня на шее. Мельком глянув в висевшее на стене зеркало, я невольно вздрогнул. Господи, кто это? Волосы дыбом, лицо в саже, усы торчком, от плаща одни лохмотья, весь грязный, как бегемот, – ландграф, одним словом! Неудивительно, что она меня не узнала. Удивительно, как я сам себя узнал… Минут пять пришлось потратить на умывание.

– Ну вот, теперь я слегка похож на человека. Пока ваш муж лается с моими друзьями, расскажите, как вы тут? Судя по письму – не очень сладко?

– Хуже некуда, – призналась Танитриэль. – Не знаю, что вы там натворили, но Ризенкампф просто сам не свой. Раньше он относился ко мне с холодным презрением, отводя роль ширмы в борьбе за власть. Гибнувшие за мою честь герои не вызывали у него даже торжествующей улыбки – он просто выполнял скучную обязанность… При вас он несколько оживился. Вы ушли от его стрелков и сбежали в Соединенное королевство. Что вы там сделали?

– Да как сказать? Ничего особенного, жил, как все, подружился с Плимутроком Первым, разбил банду Волчьего Когтя, нашумел в Тихом Пристанище, разогнал один монастырь, полный извращенцев, поиграл в рыцарей на турнире, был осужден на казнь и чудесно спасен, утихомирил Раюмсдаля – в последнее время он слишком распоясался, – сходил во Тьму за Лией, пьянствовал со Смертью, воевал с чертями, разгромил армию Голубых Гиен, нанял дракона, сжег боевые вертолеты, взорвал Башню Трупов… Но я был не один… и не все делал своими руками, хотя непосредственное участие, конечно, принимал.

– Если хотя бы треть из перечисленного вами – правда, я понимаю своего мужа. Ризенкампф сначала даже улыбался, потом начал нервничать, раздражаться без всякого повода. Он дважды устраивал мне скандал и даже разбил вазу. Однажды я видела, как он перечитывал Достоевского…

– Хотел понять загадочную русскую душу? – догадался я.

– Возможно… О Господи! Если он найдет вас здесь – вы погибли!

– Уже ухожу. Тут не найдется какой-нибудь веревки?

Танитриэль ушла и, вернувшись, протянула мне моток хорошего толстенького шнура.

– А письмо ваше я прочитал с друзьями, хотя и не все понял. Например, с чего это вы отнимаете у меня титул?

– Но… понимаете… – потупила глаза смущенная королева. – Простите меня, милорд. Я хотела как лучше, вы ведь и вправду…

– Никто не знает, кто он есть на самом деле, – философски мурлыкнул я. – Быть ландграфом не так уж и плохо. Разнообразит жизнь, дает возможность встречаться с разными людьми и нелюдями тоже. Так что примите мою благодарность за это тонизирующее мероприятие. Мне пора.

Танитриэль молчала. Уже у дверей она на мгновение прильнула к моему плечу.