Тимиредис. Герцогство на краю - Надежда Кузьмина

Ведомая директором, я потыкалась во все кастрюли. Браслету не понравилась гречка. И что дальше?

— Гречку кто варил? — спросил лорд Йарби.

— Я, — отозвалась Алика.

— Что вы с ней делали?

— Как что? Воду вскипятила да крупу высыпала! — габаритная повариха уперла кулаки в крутые бока. — А что? Ну, забыла посолить, так потом поправила. Тоже мне, беда! — наморщила лоб. — Или пересолила? — и, взяв в руки большую деревянную ложку, полезла в кастрюлю, попробовать.

Лорд Йарби аккуратно перехватил её руку. Так, понятно, эта тут совершенно ни при чём, иначе б с ложкой не совалась.

— Банку с солью покажите?

Тут, на морском берегу, где воздух был влажным, поваренную соль открытой не хранили — иначе напитается водой и превратится в камень. Для зажиточных граждан её даже продавали в закрытых пакетах, сберегающих от сырости.

Алика открыла ближайший шкаф и достала с нижней полки большую банку с притертой стеклянной крышкой.

— Вот.

Я потянулась к банке — браслет не сжался, а просто-таки дернул руку. Ну и что бы это значило?

«Это в соли! Намного больше, чем в тарелках! Руку дергает!» — передала я Асу и директору.

— А соль откуда?

— Да пятнадцать минут назад насыпала, из пакета, — Алика всё силилась понять, что нам надо. Сначала прицепились к гречке, теперь вот соль не угодила…

— А пакеты где?

— Один тут лежит, вон в том шкафу. И два по четверть пуда в кладовке.

Еще через десять минут стало ясно, что во всех трех пакетах содержится что-то, что наши детекторы ядов считают опасным. Но что хорошо, вскрыла Алика пакет, когда ужин уже подходил к концу. То есть налопаться заразы, чем бы она ни была, никто ещё не успел. Мы с Асом чуть не стали первыми.

— В пакетах — вредные примеси, — директор строго уставился на Алику. — Один я возьму, остальные пока не трогать. И сами есть не вздумайте! Откуда они?

— Да купила на рынке на той неделе! Когда за припасами ходила. Соль мелкая, хорошая, сухая, да ещё и посыльного купец дал, чтобы тот донести помог.

— А какой купец?

— Ой, не запомнила имя. Я его раньше не видела, — Алика выглядела расстроенной. — Симпатичный такой, высокий. Он улыбнулся, я и подошла.

— Впредь покупайте только у тех, кого давно знаете, — вздохнул лорд Росс. Сунул один пакет под мышку. — Соль заменить, остатки каши выкинуть. И, да, сделайте нам десяток бутербродов.

В алхимическом кабинете Росс распечатал пакет, отсыпал ложку соли в мензурку, залил водой. Посмотрел на мучнистый осадок на дне:

— Ага, он-то нам и нужен.

— Мм-м, не минерал, что-то растительного происхождения. Выходит, это не естественная примесь, — услышали мы десять минут спустя. — И не пыльца. Похоже на толченые грибы, но не уверен, — директор поднес палец к носу, понюхал. Поморщился. Снова разболтал часть полученной серой кашицы в воде и стал смешивать с разными субстанциями, взятыми из шкафа. Мутная жижица стойко оставалась серой, отказываясь реагировать на провокации. Через полчаса Росс вздохнул и потёр пальцем переносицу:

— Сдаюсь. Не могу понять, что это за дрянь. Никогда такого не встречал. Но это не естественная примесь. То есть, чем бы оно ни было, эту пакость подмешали в соль специально. Не знаю, что и думать… Но так оставлять нельзя, — посмотрел на меня. — Тим, попробуй позвать герцога Дейла, тут только он разберется, что к чему.

Плечо сидящего рядом Аса закаменело. И, если честно, мне сейчас тоже не очень хотелось встречаться с магом. Сама я продолжала говорить с тер Дейлом каждый вечер. Но он не откликнулся ни разу. Впрочем, я этого и не ждала. Что за дело горе до присевшего у её подножья воробья? Но, если надо… сжала в кулаке амулет:

«Шон, это Тим. В школе какая-то отрава в мешках с солью. Лорд Йарби просит помочь её распознать».

Вышла на середину комнаты — свой промах с кроватью и расстроенное лицо Митрона, когда тот, растопырив пятерню, рассматривал прожжённые в новом одеяле дыры, я ещё не забыла.

Ждали мы довольно долго. Наверное, я снова не вовремя позвала… Наконец, воздух в паре локтей от меня потемнел, сгустился, собираясь в ртутно мерцающую мембрану портала. Интересно, чем и какого цвета будет сегодня перемазан Шон? Пока я видела синий, черный и зеленый.

Но сегодня маг был другим, на себя не похожим. На нем был тёмный как подбрюшье грозовой тучи атласный камзол с вышитым черным шелком и потемневшей серебряной нитью узором из плюща, плавно перетекающим в незнакомые мне драконьи руны, и рубашка такой немыслимой белизны, что, казалось, она светится. Зато штаны и невысокие замшевые сапоги были привычно черными. Ух ты, какие у него, оказывается, ноги длиннющие…

Шон поймал мой взгляд, улыбнулся:

«Привет! Что сегодня в лесу сдохло?»

И что я должна на такое ответить? Что чуть не сдохли мы все, сожрав неведомо чего?

«Аа-а, понятно, — кивнул маг. — И где это чего? — и через минуту, покрутив мензурку у носа: — Ой, как интересно!»

— Ну и что это? — вслух произнес лорд Йарби.

— Редкость, — с энтузиазмом откликнулся Шон. — В Империи не растет. Я встречал их только за горами… В двух словах, умереть от этого ещё никто не умирал. Но эта дрянь быстро накапливается в организме и очень медленно выводится. Основное действие — настойкой из таких поганок орочьи шаманы блокировали любую магию, кроме драконьей, у наших пленных. Выпьешь чашку — и месяц ты не маг!

Задумался, по-птичьи наклонив вихрастую голову. Потом расстегнул правой рукой незаметную до того цепочку браслета на левой, протянул его Россу:

— На, возьми. Я себе другой сделаю. А ты присматривай за кухней, не нравятся мне эти выверты.

Мы запереглядывались, пытаясь осознать сказанное.

Странно как… не понимаю!

Пока Шон ждал, когда с кухни принесут два оставшихся пакета соли, в кабинет заглянул наш математик, узнать, что же он чуть не съел на ужин. Увидев Шона, тут же исчез снова, но через пять минут появился опять с чем-то вроде позеленевшей переразмеренной куриной ноги в руках. Кою и вручил тер Дейлу:

— У тебя же скоро день рождения? Держи подарок!

Шон странный предмет сразу опознал и ему обрадовался. А лорд Лин присел рядом и завел речь явно не на общеизвестной версии имперского языка — слова «тензор», «анизотропность» и какой-то «континуум» были мне незнакомы. Но для Шона, судя по кивкам, они имели смысл. Ладно, попробую запомнить и, как вернусь в комнату, посмотрю в словаре, что бы это значило? Но ещё интереснее другое — а когда именно у Шона день рождения? Вот как бы узнать? Ведь при всех не спросишь, при всех даже не подойдешь. И вообще он сейчас и на себя не похож — такой блестящий, элегантный… и ещё более далекий.