Теперь или никогда - Яна Горшкова

Как это ни странно, но среди бешеных ролфи не так уж много виртуозов бранного слова. Вот в древние времена – да, были мастера припечатать так, что от позора жертва на себя руки накладывала, а слагатель хулительных песен ценился золотом по своему весу. Теперешние дети Морайг в этом отношении предкам проигрывали. Грэйн, пожалуй, по пальцам одной руки могла бы перечислить тех своих знакомцев, кто умел ругаться по-настоящему красиво, чтобы заслушаться можно было. Майор Фрэнген, к примеру, – бывший командир Грэйн в бытность ее скромным прапорщиком вспомогательных войск. Вот майор обязательно нашел бы точные и емкие слова, чтобы не стыдно было высказаться вслух. А сама эрна Кэдвен… увы, чего не умела, того не умела. Тем более что с присоединением Шанты запас бранных словечек оскудел окончательно. Теперь и «гадиной» никого не назовешь, и «гадюкой» нельзя, и «змеищей» тоже. Ибо невежливо и неполиткорректно по отношению к ползучим «кузенам»-шуриа, коих было приказано любить, всячески холить и лелеять и ни в чем не чинить им ущерба…

А как тогда выражать свои чувства бедным ролфи? А очень просто. Не на словах, а на деле. Но перейти, так сказать, к делу прямо во дворе долговой тюрьмы, да на глазах не только охранников, но и индарских тюремщиков и судебного пристава… Как ни чесались кулаки у эрны Кэдвен, она сдержалась. Ролфи же знамениты своей сдержанностью, так? Вот и нечего ронять престиж страны и репутацию народа, распуская руки посреди столицы нейтрального государства.

Немало поспособствовало сдержанности Грэйн и то, что с зажатым носом душить кого-то довольно сложно, а запахи от желтоглазого «подарочка Конри» исходили такие, что ролфийский нюх корчился в агонии. Бывший тив Удаз – так вот почему «Удэйз»! Когти Локки! – не пах, он – вонял. У эрны Кэдвен даже глаза заслезились. Нет, конечно же, в карету такое пускать нельзя. Вилдайр Эмрис вряд ли разорится на памятник своей подохшей от ядовитых испарений Гончей.

Кровь Морайг, да что же это – издевательство или подачка? Примерно так рассуждала Грэйн, пока ехала обратно в дом на Шкиперском канале. В том, что лорд-секретарь прекрасно знал всю предысторию отношений эрны Кэдвен и желтоглазого диллайнского смеска, она нисколько не сомневалась. Знал. В конце концов, синхелмские приключения были подробно описаны ею в отчете. Конечно же, фамилии эмиссара Эсмонд-Круга она тогда не знала и именовала его просто «тив Удаз», но шеф Канцелярии наверняка выяснил, что за птичка так упорно стремится перекинуться из совы в волка.

Знал и не предупредил. Совсем как в прошлый раз, а?!

Сука Конри!

Вообще-то «сука» у ролфи – слово отнюдь не ругательное, но только в том случае, если обращено к женщине. Назвать же мужчину собакой женского пола – это прямая дорога в Круг Чести. Вот уж с кем Грэйн встретилась бы там с несказанным удовольствием! Но увы, лорд-секретарь эрн-Конри – не тот человек, который согласится на поединок…

«Ну, что ж, значит, отыграемся на желтоглазом смеске», – решила ролфийка, передвигая мебель в комнате так, чтоб освободить пространство для «разговора» без помех. Мундир она сняла, оставшись только в нижней рубашке-безрукавке и бриджах. Не хватало еще новенький китель и юбку выпачкать! Перспектива пару раз двинуть в морду бывшему тиву ничуть ее не смущала. Во-первых, сказано же – мсти тому, кто ближе! Во-вторых, поганец приказал ее повесить! И ведь повесил бы, если б не Джойн. Эрна Кэдвен, рыча, потерла шею. Так что нечего его теперь жалеть. А в-третьих… Конри ясно дал понять, что по окончании операции агент предназначен «в расход». Это называется – кинуть кость… Сука Конри.