Король гоблинов - Кара Барбьери

Лидиан лишь насмешливо фыркнул и снова повел нашу группу вперед.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила Диаваль, положив руку мне на плечо. – Тебя всю трясет.

– Да, да, все хорошо, – кивнула я и постаралась собрать волю в кулак. – Просто нервы разыгрались.

Не успела я задуматься, что все это значило, как Лидиан остановился и воткнул копье в землю.

– Так, прошу минуту внимания. Пример Яннеке наглядно продемонстрировал, что воздействие тумана может привести к смерти даже оленя, не говоря уже о гоблинах. Поэтому настало время озвучить несколько правил. Ни в коем случае нельзя оглядываться. Не обращайте внимания ни на что, даже на подозрительные звуки, даже на стекающую по щеке каплю, ни на что! Если увидите кого-то знакомого, друга, члена семьи, врага, не важно, мертвого или живого, не вздумайте говорить с ним. Если этот кто-то будет похож на одного из нашей группы, обязательно проверьте, имеется ли у него тень. Наличие тени означает, что это морок. В Нифльхейме недостаточно солнечного света, чтобы возникла настоящая тень. И последнее, но самое важное правило: спите. Отдых обязательно нужен, чтобы сохранять силы, а они вам потребуются в следующие несколько дней. Мы будем останавливаться на ночлег в местах, защищенных от тумана. Я буду их указывать, но вы и сами вскоре сможете их определять. Вероятно, нас будет сопровождать постоянное чувство тревоги, беспокойства, страха, а также ощущение пристального взгляда или зова. Не поддавайтесь. Нельзя позволить себе бодрствование. Отдых – вернейшее средство защиты от воздействия тумана. Уставшее сознание становится уязвимым. Пока же не придет время ночевки – спать запрещено. Пока я не объявлю привал, делайте все возможное, чтобы не заснуть. Все понятно?

Сорен нахмурился. Уверена, у меня на лице тоже было написано неудовольствие. Диаваль молча кивнула. Роуз утвердительно хмыкнул. Сеппо же в своей обычной манере бодро заявил:

– Понятно!

Мне захотелось ему врезать.

Мы все дальше и дальше углублялись в земли Нифльхейма. Ветер становился все холоднее и холоднее, но прекратил так громко завывать, поэтому можно было переговариваться, если повысить голос. Однако все так устали, что едва переставляли ноги и мечтали о привале, хотя не слишком много прошли. Холод забирался под одежду и уговаривал присесть ненадолго, пока ледяные объятия не сомкнутся и не выдавят всю жизнь из неосторожного путника.

Лишь Сеппо оставался верен себе и пользовался любой возможностью вывести из себя Лидиана.

– Эй, а вы в курсе, что моя мама снова ждет ребенка? – выкрикнул неугомонный полукровка, будто обращался ко всем нам, а не к объекту издевательств.

– Да все уже знают о беременности Сату, – прорычал Сорен, оскалив клыки и сверкая единственным глазом так, что боль и отчаяние легко было спутать с яростью разозленной пумы.

– Все, кроме Лидиана, – весело возразил Сеппо.

– Должно быть, мое уведомление затерялось, – с недовольной гримасой процедил проводник.

– Ну, понимаешь, ты ведь находился в царстве мертвых, – не унимался сын Сату, широко улыбаясь. – Так вот, мама решила снова попытаться завести ребенка с прежним возлюбленным. Первенец родился человеком, но мы рассчитываем в этот раз пополнить семью полукровкой.

– Передай Сату мои поздравления, – сказал Лидиан. – На тот случай, если я не переживу путешествия.

– Конечно. А вот кому-то хватает и одного ребенка, – протянул Сеппо и выразительно взглянул на Розамунда, который лишь укоризненно покачал головой. – И зачем только ты скрывал эту пикантную подробность о своем происхождении, а?

– Мне казалось, я ясно выразился, что не желаю иметь никакого отношения к биологическому отцу и вообще отрицаю всякое родство. Лишь по стечении обстоятельств в наших жилах течет одинаковая кровь, но воспитала меня мать. Так что Лидиан для меня – пустое место. – Зеленые глаза провидца полыхали праведным гневом. – Единственное, что есть хорошего во всей ситуации, это обретение двоюродного брата.

Услышав последнее замечание, Сорен улыбнулся, и на сердце у меня потеплело.

– Для меня новость оказалась полностью неожиданной, – признал он. – Однако ты действительно не самый худший из моих родных. Вот только выбор партнеров у тебя сомнительный.

Прошло несколько секунд, прежде чем Сеппо понял шутку и недовольно воскликнул:

– Эй!

– Должен сообщить, что с трудом сдерживаю желание разорвать на клочки этого шута, – прошипел Лидиан, шедший неподалеку от меня. – А еще, как ни невероятно, чрезвычайно рад, что не удостоился внимания Сату.

– Мы все чрезвычайно рады, что она тебе отказала, – прокомментировал Сорен. – И добро пожаловать в наш дружный коллектив. Как ты заметил, если не возникает желания выпустить кому-то кишки или если все ведут себя спокойно, значит, что-то идет совсем-совсем неправильно.

* * *

Небеса Нифльхейма не становились ни ярче, ни темнее, пока мы шли вперед и вперед, лишь бесконечная дымка тумана смыкалась с серой пеленой облаков, сливаясь в пространство вне времени. Мы шагали по этим молчаливым ледяным землям, казалось, целую вечность, прежде чем Лидиан дал знак сделать привал и кивнул в сторону убежища. Оно выглядело совершенно непримечательно: выемка в снегу, покрытом коркой наста.

– Не слишком ли маленькое место? – хмыкнул Сорен, недоверчиво разглядывая пристанище.

– Изнутри оно будет больше, – отозвался Лидиан.

Нам пришлось довериться словам убийцы и по очереди забраться внутрь ледяной пещеры. Ко всеобщему удивлению, она действительно оказалась намного больше изнутри, чем выглядела снаружи, и вместила всех нас. Мы принялись раскладывать переносные постели и ложиться тесным кружком, чтобы сохранять тепло. Естественно, Лидиан устроился отдельно, в стороне от всех нас. Никто не предложил ему присоединиться к общей группе, а он сам и не настаивал.

Я прижалась к боку Сорена, прислушиваясь к его медленному сердцебиению и греясь в родных объятиях. Спиной к моей спине лежала Диаваль, которая поместила голову на плечо Розамунду. Тот, в свою очередь, уютно устроился вместе с Сеппо.

Когда все заснули, я тихо прошептала Сорену на ухо:

– Я тебя люблю, ты же знаешь?

– Думаешь, я достаточно хорош для тебя даже с одним глазом? – улыбнулся он и поморщился, когда едва зажившие мышцы пришли в движение.

– Ты прекрасен, – заверила я тщеславного гоблина и поцеловала кончик его носа. – А теперь спи.

* * *

Саму же меня уже вскоре что-то разбудило. Я приподнялась над скорченными телами спутников и огляделась по сторонам, но не заметила ничего, кроме стен ледяной пещеры. Затем положила голову обратно на грудь Сорену и снова сомкнула веки, но в сознании продолжало что-то настойчиво скрестись. Желая выяснить, в чем дело, я осторожно, чтобы не потревожить спящих, выбралась наружу и уставилась вдаль. Тело трясло от холода на морозе. Мириады снежинок кружили, танцевали в воздухе, мерцали разными оттенками голубого, красного и фиолетового, смешиваясь с серой пеленой тумана.