Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

кинетической хватке, а затем просто позволила телу упасть. Тогда она посмотрела на меня и сказала: Мне не нужна твоя помощь, Мама. Ну, это было уже слишком. Моя девятилетняя дочь заявила, что легко могла бы убить человека без моей помощи. Я изо всех сил пыталась разобраться в бурлящих эмоциях, но, по крайней мере, одной из них было облегчение. Я обняла ее и притянула к себе. Конечно, я все еще была покрыта кровью других людей, тех, кого убила. Я пролила много этой крови на Сирилет. Да, я уверена, ты понимаешь, в чем метафора. Она не совсем тонкая.

Мои люди начали заполнять пещеру, принося с собой шум и вопросы, но поверх всего этого я услышала плач Триса. Сирилет подняла на меня глаза, ее бледное лицо было залито кровью, и сказала: Ви ранена, мама.

Было слишком поздно. Слишком поздно для меня. С того момента, как этот болт вылетел из арбалета, было уже слишком поздно.

Ви умерла.

Маленькая девочка, которую я спасла от Железного легиона, привела в свой дом и поклялась защищать, была мертва. Она всегда была такой болтливой, задавала вопросы, наполняла воздух своим шумом. Сейчас она молчала. Она любила гоняться за животными, кошками, собаками, ящерицами, курами, но не для того, чтобы мучить их, а потому что ей нравилось наблюдать за ними. Больше никогда.

Ви умерла... была убита из-за нескольких украденных аббанов.

Трис заплакал. Он был с Ви еще до того, как я их узнала. Они были так близки, как никогда не были близки мы с Джозефом. Он кричал, рыдал и умолял ее проснуться. Я не думаю, что он хотел этого, но он в некотором роде вернул ее обратно. Его врожденная некромантия, так похожая на мою, поймала душу Ви, когда она покидала тело, и привязала ее к нашему миру.

Призрак Ви наблюдал, как Трис плакал над ее телом, умоляя ее открыть глаза и сказать что-нибудь, что угодно. Она наблюдала, как он обмяк, его изнеможение и горе достигли такой степени, что он больше не мог этого выносить, и Трис просто остановился. Он не был без сознания, просто его там больше не было. Я велела своим людям забрать его и послала за Хардтом, чтобы тот присмотрел за ним. Затем я подошла к Ви.

Она была такой храброй. Даже будучи призраком, она поняла, что я должна была сделать, улыбнулась мне и кивнула. Я обняла ее, то, что от нее осталось. Я почувствовала, как она крепче сжала меня, моя некромантия на мгновение сделала ее бесплотную форму материальной. Затем я освободила ее. Это было все, что я могла сделать, чтобы избавить ее от вечных мук жизни призрака. Проклятого полусуществования. Я избавила Триса от мучений, связанных с преследованием его сестры.

Я всегда впитывала воспоминания тех, кого освобождала. У меня их сотни, может быть, тысячи. Воспоминания, которые не принадлежат мне, но кажутся моими. Ви подарила мне воспоминание о себе, о том, как мы с Трисом сидели у костра. Мы были моложе. Это было всего через несколько дней после того, как я спасла их от Железного легиона. Мы сидели у того костра, глядя на пламя, и я обняла их обеих. Облегчение Ви от ее спасения, ее любовь к Трису и ко мне переполнили меня. Это было то, что она подарила мне, ее последний подарок. Это было ее самое счастливое воспоминание.

Глава 16

Я начала понимать, насколько хорошо мной сыграли в тот момент, когда в помещении, где мы были практически заперты, появилась швея. Она принесла шелковый костюм, достойный королевы, и дала понять, что пришла от имени Джамиса. После получасовых обмеров и поднимания руки, она быстро переделала костюм и оставила его мне. Вместе с корсетом, вызывающим боль, и несколькими украшениями. Имико посмеялась над моим ворчанием, но все равно помогла мне влезть в корсет. Вот тогда-то все и встало на место. Но не корсет. Они не соскальзывают с места только тогда, когда закрепляются таким количеством такелажа, что могут сбить с толку матроса.

Я согласилась оказать Джамису услугу, в дальнейшем. И он потребует, в этом я не сомневалась. Но, конечно, он получит и более быструю оплату. Он пригласил Эскару Хелсене на свою маленькую вечеринку. Одетую в его костюм. Он будет хвастаться перед своими приятелями-торговцами, говоря: Смотрите, я нарядил великую и ужасную Королеву-труп как куклу. А теперь смотрите, как я заставляю ее танцевать.

Признаюсь, я была зла. Даже взбешена. Я была в нескольких мгновениях от того, чтобы разорвать костюм на куски и во второй раз в жизни отправиться бродить по коридорам Форта Вернан, думая об убийстве. Затем Имико напомнила мне, зачем мы здесь. Что я могла бы перетерпеть небольшое унижение, если бы это означало найти Сирилет. Блядь! Но она была права.

Итак, я явилась на этот чертов бал в одежде и украшениях Джамиса, выглядя просто прямо-таки темной королевой —именно так, как он хотел. Кроме того, костюм мне шел, а серьги и ожерелье каким-то образом подчеркивали блеск моих глаз. Чертов чувак знал свое дело, и в этом был смысл. Он мог бы попытаться нарядить меня шутихой и выставить напоказ, но это скорее повредило бы моей репутации, чем укрепило его. Но он нарядил меня монстром, которого все боялись, и тем самым показал своим товарищам, что контролирует меня. Что ж, это только сделало его более могущественным в их глазах. Все это было шоу, и я была отвратительным центральным персонажем.

Когда пришло время Дэниел появился снова и повел нас обратно в сердце форта. Я заметила, что охранников стало больше, чем раньше, они стояли в настороженном молчании. Однако на большинстве из них не было зачарованных доспехов, так что я тешила себя тем, что смогу с легкостью их убить, если дела пойдут плохо и какой-нибудь дурак попытается арестовать старую королеву Йенхельма. Появилось много слуг, которые бегали с подносами, уставленными едой или бутылками вина. Имико проводила жадным взглядом нескольких из них. Дэниел повел нас к лифту, и внезапно я поняла, где нахожусь. Я узнала башню раньше, чем мы поднялись на нее. Я устроилась в задней части лифта, насколько позволял чертов корсет, скрестила руки на груди и погрузилась в размышления. Конечно, они решили провести бал здесь. Что может быть лучше, чтобы показать Королеву-труп на том месте, где она впервые потерпела поражение? Чертовски подходяще. Джамис продумал все до мелочей.