Грехи Матери - Роберт Дж. Хейс

Боги, спасите меня от таких представлений. Все было так продумано. Джамис написал сценарий, расставил актеров и раздвинул занавес. Мы танцевали под его веселую мелодию.

Собравшиеся торговцы замолчали. Тишина воцарилась в зале так быстро, что только протяжные звуки инструментов бардов эхом отражались от стен. Я вышла из лифта, и крупный мужчина с заячьей губой ахнул, прижав пухлую руку к открытому рту. Они увидели монстра среди них. Черт возьми, но это было приятно. Я так долго пряталась, пытаясь своим отсутствием убедить мир, что Эскара Хелсене мертва. Ну, черт возьми, я не была мертва. И я больше не пряталась. Пусть они посмотрят на меня. Пусть они станут свидетелями моего триумфального возвращения. Всем этим жирным паразитам еще оставалось чего бояться в этом мире.

Начались перешептывания. Шепот в толпе распространился быстрее пожара. Сначала послышался приглушенный шепот, похожий на шуршание бумаги в библиотеке. Затем к нему присоединился еще один, и еще, и еще. Через несколько мгновений половина людей в зале уже шептались друг с другом, и шум становился громче с каждой секундой. И, по мере того как шум становился громче, шепот перешел в крики.

— Настоящий переполох, — тихо сказала Имико. Она пряталась за моей спиной, никем не замеченная.

— Делай свое дело, — сказала я через плечо.

Она усмехнулась:

— Дай мне несколько минут, чтобы проверить зал. Затем устрой отвлечение.

— Разве меня недостаточно для отвлечения? — Я не получила ответа. Имико уже исчезла. Я оглянулась и увидела, что она направляется к столам с едой. Никто не обращал на нее внимания.

Одна в комнате, полной голодных пиявок — извините, торговцев, — я шагнула вперед, не обращая внимания на голоса, произносящие мое имя, указывающие на меня пальцами, на обвинения. Джамиса по-прежнему нигде не было видно, но я догадалась, что это было сделано специально. Очевидно, что это была моя роль в его постановке.

Барды заиграли новую мелодию. Я ее знала. Я ее знала, потому что была знакома с человеком, который ее написал. Отцом Сирилет. Бардом Вином, как его стали называть позже, хотя я знала его по имени. Мы встретились в таверне между старым Джанторроу и Йенхельмом. Я была сломленной женщиной, недавно искалеченной терреланским императором. Я только что уничтожила Джанторроу, напустила на мир чуму зомби и получила титул Королева-труп. Я ненавидела себя. Он назвал меня красивой, выслушал рассказ о моих горестях и очень-очень сильно напоил. Мы провели вместе всего одну ночь, и это было... прекрасно, если говорить об удовольствии. Конечно, это ничто по сравнению с моими ночами, проведенными под пристальным вниманием Сильвы. Его лихорадочное внимание вернуло мне некоторую уверенность в себе. Но, что гораздо важнее, я заполучила Сирилет. Его звали Рео, и его глаза были такими темными, что казалось, будто зрачок и радужная оболочка слились в чернильную пустоту. Хотя, возможно, он никогда не узнал о том, что стал отцом моей дочери, он кое-что получил от этого обмена. Он выслушал мою историю и превратил ее в песню, которая сделала его знаменитым. Эта песня называется Ярость шторма. Она звучала повсюду на Ише в течение нескольких лет, и ее знают все барды, заслуживающие внимания. Некоторые до сих пор ее играют, хотя и немногие. Большинство знает только то, что осталось от нее по прошествии стольких лет: припев, который был переделан в детский стишок.

Ночь придет, мертвец придет.

Королева-труп идет.

Залезай под кровать, рот не смей открывать.

Королева-труп идет.

Молись лунам напролет.

Королева-труп идет.

Это всего лишь припев, самая известная часть песни. Я не буду ставить себя в неловкое положение, пытаясь спеть ее полностью. Достаточно сказать, что барды, присутствовавшие на том собрании торговцев, не случайно знали полную версию Ярости шторма.

Некоторые из присутствующих попятились от меня, когда я прошла дальше в центр этого бала, как будто само мое присутствие оскорбляло их. Другие придвинулись ближе, почувствовав в этот момент возможность продвинуть свои собственные планы.

Толстый торговец в синем кушаке подбежал ко мне первым, его правая грудь колыхалась, когда он спешил преградить мне путь. От него так сильно несло каким-то цветком, что я не могла не спросить себя, что он пытался скрыть. Он возвышался надо мной на добрую голову и был толст, как свинья, готовящаяся к зиме. Когда он говорил, у него тряслись челюсти, а пропитанное вином дыхание каким-то образом заглушало вонь его духов.

— О, Королева-труп, — почти выкрикнул он. — Я думал, ты моложе. Более устрашающая. — Его подхалимы ждали поблизости, с нетерпением наблюдая за нами. Другие взгляды тоже обратились в нашу сторону, все в комнате обратили внимание на эту встречу. — Ты оказала нам огромную услугу, убив терреланского императора. Я должен поаплодировать тебе. — Он хлопнул в ладоши так изящно, что ладони едва соприкоснулись.

Самый громкий человек в любой комнате обычно является и наименее важным. От моего внимания не ускользнуло, что этот толстый торговец говорил достаточно громко, и его голос был слышен всем в комнате, а также то, что он утверждал, что я убила императора ради него. Лучший способ отнять у кого-то власть — это заявить о ней как о своей собственной.

Между бардами, громко поющими свои интерпретации моих преступлений, и хором торговцев, наблюдавших за мной и ожидавших, что я буду делать, я никак не могла ответить жирному ублюдку, не закричав, но действия говорят громче слов. Я наклонилась вперед, театрально принюхалась, сморщила нос, затем отпрянула и прошла мимо глазеющего толстяка. Хотелось бы предположить, что после этого его репутация несколько пострадала, но, честно говоря, я не стала задерживаться, чтобы это выяснить.

Я искала Джамиса. Не потому, что искала дружелюбное лицо. Я оказалась в центре всеобщего внимания, и все же его внимание было единственным, чего я хотела. У меня снова помутилось в голове, ладони вспотели, эмоции забурлили в жилах. Со мной что-то было не так, и я не могла мыслить достаточно ясно, чтобы понять причину.

Женщина встала передо мной, преграждая путь. У нее была темная кожа и волосы цвета моря в летний день. Я сомневалась, что это был ее естественный цвет. Она слегка поклонилась мне и улыбнулась, выпрямляясь.

— Леди Эс'кара. — У нее был акцент, который я не смогла определить, хотя это определенно был не акцент жителя Иши или Полазии. Тем не