Звездная дорога - Олег Авраменко

Рядом с фото Дженнифер легла фотография другой голубоглазой блондинки — Бренды. Да, нужно быть просто слепцом, чтобы не заметить их сходства — тот же овал лица, такая же форма носа, те же чувственные губы, такой же изгиб бровей. О дьявол, как я был слеп!.. Но нет, не совсем. Дженнифер с самого начала мне кого-то напоминала, только я решил, что это игра моего воображения. На самом же деле она действительно была похожа — но не на Монгфинд, а на мою родню по отцовской линии. И больше всего…

Чисто машинально я отсканировал фотографию Дженнифер, а потом стал думать, зачем это сделал. Наконец до меня дошло. При помощи соответствующей программы я изменил цвет её волос на тёмно-каштановый, а брови и ресницы сделал чёрными. Хотя в этом не было никакой нужды, я вынул из конверта фотографию Юноны. Теперь сходство было не просто очевидным, а поразительным. Всё-таки я слепец, глупец, дурак, идиот! Зов крови, голос сердца — я упорно игнорировал их, объясняя своё якобы наваждение заумными психоаналитическими терминами. Я даже игнорировал тот бесспорный факт, что Дженнифер не блондинка! По крайней мере, не платиновая блондинка. Я несколько раз видел фотографию в её настоящем паспорте — но закрывал на это глаза, предпочитая правде заблуждение…

Я сплёл пальцы рук на затылке и со стоном откинулся на спинку кресла. «Самообман, как защитная реакция психики», — сказал профессор Альба и попал в яблочко. Только он ошибся адресом — это не о Дженнифер, а обо мне. Многие годы я жил в постоянном страхе, что кто-нибудь из колдунов случайно наткнётся на этот мир; предпринимал все мыслимые меры предосторожности, чтобы сохранить своё открытие в тайне; был подозрителен, как параноик… и вёл себя соответствующим образом. Одной из особенностей параноидального мышления является искажённое восприятие действительности. Больной паранойей человек попросту отказывается видеть то, что идёт вразрез с его представлениями. Мой отец, большой любитель произносить с умным видом банальные сентенции, частенько говорит, что нельзя решить проблему, игнорируя её, и он, конечно, прав. Однако последнее время я как раз этим и занимался. Я упорствовал в самообмане, панически боясь обнаружить, что до меня в этом мире побывал кто-то ещё.

Но кто именно — вот в чём вопрос?…

Мои чувства лениво сообщили мне, что в соседней комнате кто-то есть. Я прикрыл переделанный портрет заставкой и сделал это вовремя — спустя пару секунд входная дверь отворилась, и в кабинет заглянула Дженнифер.

— Ага, ты здесь!

Она вошла и ослепительно улыбнулась мне. Тут я подумал, какими же словами обзовёт меня отец, когда узнает, что три с лишним недели я изо дня в день видел эту неподражаемую улыбку и ничего не заподозрил. Так ослепительно улыбалась только Юнона…

Чтобы окончательно убедиться, я послал в направлении Дженнифер слабенькое заклятие. Я проделывал это со всеми людьми, которые вызывали у меня хоть малейшее подозрение, но самого подозрительного человека… самую подозрительную женщину до сих пор не удосужился проверить.

Дженнифер вздрогнула, улыбка исчезла с её лица. Скрытый Дар отреагировал на толчок, неощутимый для простых смертных.

— Что с тобой? — невинно осведомился я.

— Ничего… Совсем ничего. Тебе показалось. — Дженнифер опять улыбнулась, словно ободряя себя. Я был удивлён, почему она не сказала мне, что её затошнило. Это было не свойственно для наших доверительных отношений. — Кевин, я поговорила с Анхелой. Думаю, мне удалось успокоить её.

— А я только что разговаривал с профессором Альбой. Он сообщил нечто весьма интересное.

Дженнифер мгновенно переменилась в лице. Весь её вид выражал растерянность.

— Да?… Но зачем?… — Она села в одно из кресел и прижала ладони к вискам. — Зачем он сказал? Я же просила его молчать… И он обещал…

На сей раз я не допустил промаха. В тот день сюрприз следовал за сюрпризом, и я уже был начеку. Я сразу понял, что мы говорим о разных вещах, и многозначительно произнёс:

— Видно, у профессора были основания нарушить своё слово.

Дженнифер угрюмо кивнула:

— Да, он догадался. Это было проще простого. Элементарная арифметика…

В попытке справиться с изумлением я боднул головой голографическую картинку над клавиатурой и громко зарычал. Дженнифер подняла на меня жалобный взгляд:

— Пожалуйста, Кевин, не расстраивайся. Это тебя ни к чему не обязывает. Я ничего не требую. Я… я так благодарна тебе. Ты совершил настоящее чудо… — Она всхлипнула. — Да, чудо. Ведь меня признали абсолютно бесплодной. Неизлечимо… Какая-то необъяснимая генетическая аномалия… Если бы ты знал, как я счастлива! Если бы ты знал…

Едва переставляя ноги, я подошёл к Дженнифер, опустился перед ней на колени и взял её руки в свои.

— Родная… — Из глубины груди к моему горлу подступил комок, и лишь с невероятным трудом мне удалось проглотить его. — Я тоже счастлив, поверь.

Дженнифер заплакала — надо полагать, от счастья. Высвободив руки, она гладила меня по голове. А по моим щекам катились скупые мужские слёзы. Мир прекрасен, несмотря на всё его несовершенство, а жизнь — замечательная штука!

— Дженни, — спустя некоторое время спросил я. — Почему ты хотела это скрыть?

Она немного успокоилась.

— Потому что теперь ты снова заговоришь о женитьбе.

— А как же иначе! У нашего ребёнка должен быть отец.

— Он и так будет.

— Но семья…

— Семья, говоришь? — Дженнифер грустно улыбнулась. — Хороша получится семья, если муж и жена будут чувствовать себя кровосмесителями.

— В конце концов, — возразил я, — брак между двоюродными братом и сестрой не считается предосудительным.

— Ай, Кевин! Оставь это липовое родство в покое. Лучше посмотри правде в глаза. Кого ты во мне видишь? Сестру! Не любимую женщину, а милую сестричку.

— Так оно и есть. — Я встал с колен и сел рядом с ней. — Кстати, зачем ты перекрасила волосы?

— Так ты догадался? И давно?

— Недавно. Минут десять назад. На самом деле ты шатенка, не так ли?

— Да, светлая шатенка, почти блондинка. Но тот офицер с «Никколо Макьявелли», мой незадачливый ухажёр, рассказал мне в качестве анекдота о твоём болезненном пристрастии к стопроцентным, породистым блондинкам. Вот я и решила действовать наверняка… Ты не обижаешься?

— Конечно нет! Ведь благодаря твоему обману мы познакомились. Это настоящее чудо. Невероятное чудо.

— Да, это чудо. Всё, что произошло со мной с тех пор — чудо из чудес.

— Даже большее, чем ты можешь себе представить, — заметил я. — Что ты знаешь о своём отце?

— Ну… Его зовут Рональд Карпентер, уже семь лет он член Верховного Суда Нью-Алабамы…

— Дженни, я спрашиваю о твоём НАСТОЯЩЕМ отце.