Звездная дорога - Олег Авраменко

Мы не спеша пошли по дорожке. После короткой паузы в нашем разговоре, я сделал глубокомысленное замечание:

— Видно, вы не из тех женщин, что просто бездельничают при дворе.

Анхела кивнула:

— Совершенно верно. Безделье не моя стихия. Нужно уметь ничего не делать, иначе умрёшь со скуки. Это целое искусство, которым я так и не смогла овладеть… — Она вздохнула. — Знаете, порой я завидую людям, получающим удовольствие от праздной жизни. Мне это не дано. Как говорите вы, англичане, я типичная working girl.[10]

— Одно маленькое уточнение… даже два. Во-первых, выражение «working girl» зачастую употребляется на Земле в несколько ином смысле… гм, впрочем, это неважно. А во-вторых, я не англичанин.

— Ах да, извините. Рикардо говорил, что вы ирландец.

— И шотландец, — добавил я. — И валлиец. А на четверть я, можно сказать, итальянец.

— По линии отца?

— Угадали.

— Я не гадала, а руководствовалась логикой. Ведь Дженнифер, дочь брата вашего отца, отлично говорит по-итальянски.

— Вы уже познакомились с ней?

— Да, за завтраком. У королевы.

— Понятно. Вы её личный секретарь?

— Чей?

— Королевы.

Анхела внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая в уме, достоин ли я доверия, и только потом ответила:

— Больше чем секретарь. Фактически, я и есть королева.

В первый момент я растерялся. Но затем вспомнил, как Анхела обращалась с королевой — скорее на равных, чем как подчинённая, — и в моей голове созрела догадка.

— Вы вроде серого кардинала?

— Не совсем, — сдержанно произнесла она. — Скоро вы сами узнаете.

Я уже подозревал, о чём скоро узнаю, и решил перевести разговор на другую тему:

— Вы не в курсе, когда вернётся Рик?

— Самое позднее к вечеру. Ему уже сообщили о вашем прибытии.

— Сообщили? — удивился я. — Каким образом?

— Естественно, по гиперсвязи. У Рикардо на корабле установлен приёмопередатчик короткого радиуса действия. А на Астурии есть гиперволновая станция.

— Нелицензионная?

— Само собой. Мы купили её на чёрном рынке за бешеные деньги — но всё же гораздо дешевле, чем у этих людоедов из корпорации «Авалон».

— Это же противозаконно! — возмутился я.

— А что прикажете делать? — пожала плечами Анхела. — Астурия едва лишь встаёт на ноги, мы находимся на отшибе, и нам жизненно необходимо иметь связь с внешним миром. А приобретение лицензии разорило бы нас.

— Оборудование для станции наверняка краденное, — заметил я. — Скорее всего, в результате вооружённого налёта на одну из баз корпорации. Покупая нелицензионные устройства гиперсвязи вы тем самым содействуете преступникам. Это не только противозаконно, но и безнравственно.

— А, так вы моралист! — неожиданно язвительно произнесла она. — Из тех, кто любит разглагольствовать о нравственности в политике. Из тех, кто мечтает сделать мир добрее и лучше, забывая о том, чем устлана дорога в ад. Такие идеалисты, как вы, стояли у истоков множества кровавых трагедий в истории человечества. Робеспьер, Ленин, Гитлер, Мао…

— Ну, знаете!

Непроизвольно сжав кулаки, я повернулся к Анхеле. В ответ она рассерженно смотрела на меня… Но Боже — она была так прекрасна!

Её пылающие ярким румянцем щёки, её сверкающие чёрные глаза, её волосы… Да уж, она способна пленить кого угодно — и мужчину, и женщину. Например, ту же королеву.

Последняя мысль ещё пуще разозлила меня, да до такой степени, что внезапно вся моя злость каким-то непостижимым образом обратилась в нежность. Не до конца отдавая себе отчёт в том, что делаю, я подступил к Анхеле вплотную и расстегнул заколку, скреплявшую её волосы. Они волнами упали ей на плечи, обрамляя побледневшее лицо.

— Что… что вы делаете?

— Совершенствую вашу красоту, — ответил я, гладя её по щеке. — Вам никто не говорил, что вы самая восхитительная женщина в мире?

Она решительно отстранила мою руку. Наши взгляды встретились и скрестились, как шпаги.

— А вам никто не говорил, что порой женщины устают от бесконечных комплиментов?

— Глупости! — возразил я. — Они только делают вид, что устают. Это одна из форм кокетства. На самом деле женщинам никогда не надоедает лесть в адрес их внешности.

Анхела возмущённо фыркнула:

— Ну, ещё бы! По-вашему, женщины такие дуры, что принимают за чистую монету все комплименты мужчин. Вы полагаете, я не знаю, чтó вы сейчас думаете? «Хороша куколка! Интересно, так ли хороша она в постели?»

— А вы, оказывается, мужененавистница.

— Вовсе нет! Зато вы — яркий образчик самовлюблённого самца-шовиниста.

— Ага! Значит, я самец? Самовлюблённый самец, к тому же шовинист. В таком случае, вы… — Я моментально остыл и, проникновенно глядя на неё, спросил: — Как вас называют за глаза?

Анхела поджала губы.

— Кукла, — грустно ответила она. — Крошка Барби. А ещё — Снежная Королева.

Я положил одну руку ей на плечо, а другой погладил её по волосам.

— Мою тётку Бронвен тоже называют Снежной Королевой. В отличие от вас, она не комплексует по этому поводу и не считает всех мужчин самовлюблёнными самцами.

Анхела прикрыла глаза и склонила набок голову, прижавшись щекой к моей ладони. На её лице появилось выражение смертельной усталости. В этот момент я понял, что проиграл пари с самим собой — ей было никак не меньше тридцати лет.

— Если бы вы знали, как мне тяжело, — тихо произнесла она. — Если бы вы знали…

Я привлёк её к себе и нежно поцеловал в губы. Мой первый поцелуй остался без ответа, на второй последовала слабая реакция, и только третий получился по-настоящему взаимным.

— Что мы делаем? — прошептала Анхела.

— Целуемся, — предположил я.

— Мне тоже так кажется… Нас могут увидеть.

— Тебя это беспокоит?

— Нет, — ответила она после очередного поцелуя. — Нисколько… Мне безразлично…

— А если нас увидит королева?

— Хоть сам король… Хоть весь кабинет министров…

Мы не могли оторваться друг от друга. Я целовал её лицо, шею, волосы, руки. Едва ли не впервые в жизни я целовал женщину, не думая о другой — той самой, чей образ неотступно преследовал меня двадцать лет. Я целовал брюнетку с чёрными глазами. Сбылась давняя мечта моей сестрички Дейдры…