Жмурки с любовью - Ольга Герр

— Я не войду с тобой в дом, но буду поблизости для подстраховки. Возражения не принимаются, — осадил он.

Признаюсь, было искушение при помощи магии заставить Эрланда отстать, но я слишком ценю свободу воли. Так что к маркизу мы поехали вдвоем. Не то чтобы я против компании Эрланда, но его упорное игнорирование меня как женщины напрягает. И ладно он действительно был бы ко мне равнодушен, я бы поняла и приняла это. Так он устраивает мне качели: то мил и ведет себя так, словно хочет чего-то большего, то холоден и всячески подчеркивает, что ему нет до меня дела.

— Как ты понял, что я вдыхала дым «Чар»? — спросила, чтобы разрядить обстановку в экипаже.

— Есть признаки, — пояснил он. — Например, у тебя расширены зрачки.

— Так у всех магов?

— Обычно у новичков. У бывалых признаки со временем притупляются.

Ну вот, очередной шанс распознать мистера Никто по признакам употребления «Чар» погиб в зародыше. Уж он-то настолько бывалый, насколько это вообще возможно.

Экипаж довез нас до дверей особняка маркиза. Там я вышла, а Эрланд уехал, но недалеко. По плану он выйдет из экипажа за пределами имения и незаметно вернется назад пешком. Я не увижу его, но знание о том, что он поблизости, придаст мне уверенности.

Маркиз, естественно, меня не ждал. Дворецкий умело скрыл удивление, когда я заявила, что хочу видеть его господина, причем немедленно. При желании я умею добавлять в голос повелительные нотки.

Дворецкий не посмел ослушаться и, оставив меня в холле, поспешил доложить о моем визите. Я разглядывала резные панели на стенах, когда услышала характерное постукивание по полу. Определенно это трость. Маркиз лично вышел поприветствовать меня или же выставить за дверь.

— Миссис Нейман, — мужчина улыбнулся вполне искренне. — В чем причина столь неожиданного визита?

Вопрос был не праздный. В высшем обществе Ганны не принято являться в гости без приглашения. Это считается дурным тоном. Вдруг хозяева заняты, а тут ты.

— Прошу простить за то, что я без договоренности, но у меня к вам разговор, не терпящий отлагательств, — я сделала ставку на любопытство маркиза, и она сыграла – мужчина пригласил меня в кабинет.

По дороге он бросал на меня пытливые взгляды. Верно, гадал, что за новости я принесла. Нас связывало несколько тайн, и ему было о чем волноваться.

Кабинет маркиза напомнил об Эрланде и о том, как тесно мы прижимались друг к другу, когда прятались здесь. Это было совсем некстати. Не стоит думать об одном мужчине, собираясь целовать другого. Усилием воли я затолкала мысли о капитане и ностальгию по его прикосновениям обратно в подсознание. Пусть полежат там до поры до времени.

— Присаживайтесь, — маркиз указал на кресло. Сам он, обогнув стол, стоял в ожидании, пока я сяду. По этикету он не мог сделать это раньше дамы.

Но я осталась на ногах. Кресло, конечно, удобное, но мешает плану о поцелуе, как и стол, что теперь между нами. Мужчина спрятался за ним, как за щитом, и я изобретала предлог, чтобы подойти.

Так ничего не придумав, я просто направилась к маркизу, говоря на ходу:

— Вы, наверное, догадались, что мужчина, с которым я была на званом обеде, маг-полицейский, — пришлось выдать Эрланда, чтобы отвлечь собеседника. Пока он внимательно слушал, я подбиралась ближе. Вот уже и стол обогнула. — Он копает под вас, полагая, что вы и есть мистер Никто.

— Ересь какая-то, — возмутился маркиз. — Маг-полиция совсем с ума сошла. Или…, — он насупился. — Вы рассказали, что видели меня на собрании магической мафии.

Это был не вопрос, а утверждение, и я не стала ничего отрицать.

— У меня не было выбора, — развела руками. — Они шантажировали меня тюрьмой. Но теперь все обвинения сняты, суд вынес оправдательный приговор.

— И вы сразу явились предупредить меня? — удивился он. — Чем я это заслужил? Постойте! Вы тоже думаете, что я – мистер Никто?

На самом деле, прямо сейчас глядя на маркиза, я так не думала. Вроде и рост подходит, и телосложение, и пахнет от него все тем же одеколоном (будь он неладен!), но что-то не так. Какие-то едва уловимые мелочи – разворот головы, осанка – заставляли усомниться, что передо мной муж.

На этом можно было отступить. Принять тот факт, что маркиз не мистер Никто, за данность. Но я слишком мало видела мужа. На маскараде плюс на собрании мафии. И даже после физической близости не могла с уверенностью утверждать, что узнаю его среди других мужчин. Что если я выдаю желаемое за действительное? Полагаться на шестое чувство в данном случае опасно. Порой и оно ошибается.

К тому же я отчаянно хотела доказать (и прежде всего самой себе), что мистер Никто не Магнус. Не мой лучший друг, соучастник моих детских забав, тот, кого я люблю как брата. И ради этого я готова поцеловать хоть свинью. Прямо в пятачок.

— Мистер Никто вы или нет, легко проверить, — я сделала еще шаг к маркизу и теперь стояла меньше чем в метре от него.

Он, наконец, обратил внимание на мое подкрадывание и попятился:

— Что вы задумали, Линелла? Вы пугаете меня.

— Я? Хрупкая девушка? Что я могу против мужчины? — еще шаг, и маркиз, наткнувшись на кресло, повалился в него. — Проверка будет не больной, даже приятной. По крайней мере, для вас.

Вызвать в маркизе желание меня поцеловать – непосильная задача. С Эрландом все получилось само собой, потому что я этого хотела. Но мечтать о поцелуе маркиза? Вот уж нет, увольте. Надо придумать что-то другое.

Я уперлась руками в подлокотники кресла и наклонилась к мужчине. Его глаза недобро сверкнули. Еще мгновение, и он оттолкнет меня, а этого допустить нельзя. Если уж решилась, иди до конца, Линелла.

Я пригвоздила маркиза магией к креслу, обездвижив на время, и вырвала поцелуй силой. Посмотреть со стороны, так я превратилась в насильника. Неожиданная трансформация для дочери пэра.

Случившееся удивило меня не меньше, чем маркиза. Он совсем не сопротивлялся магии. Вел себя так, будто ему нечего мне противопоставить. И это сильнее отсутствия у поцелуя мятного привкуса убедило меня в том, что он не мистер Никто. Маркиз совершенно не владеет магией. Вряд ли он когда-нибудь вдыхал дым «Чар».

Прервав поцелуй, я отступила. В тот же миг обездвиживание спало с мужчины. Вот и все. Второго кандидата можно вычеркнуть. Неужели все-таки…?

— Что это было? — маркиз взвился из кресла. Скривившись, он вытер губы рукавом пиджака, как будто его не молодая красотка поцеловала (это я о себе, естественно), а жаба.

— Всего-навсего поцелуй. К чему так вопить? Вам было неприятно?

— Я не целуюсь с женщинами, — брякнул маркиз, прежде чем сообразил, что говорит.

Мы уставились друг на друга, оба медленно, но верно краснея. Он – оттого, что его тайна вылезла наружу, я – оттого, что целовалась с мужчиной, предпочитающим мужчин.