Звени, монета, звени - Вячеслав Шторм

Ой, только не считай нас недоумками! Войну это означает, сынок. Войну на уничтожение. Об этом мы, кстати, тоже уже знаем. Хотя на сей раз разыграть удивление совсем не сложно. У меня до сих пор плохо укладывается в голове всё происходящее.

– Горько мне слышать такое. Но почему спрашивал ты меня об Этайн?

Голл несколько замялся:

– Видишь ли, господин… У нас… в смысле у Ард-Ри, есть неопровержимые доказательства того, что она и ее сводная сестра были в сговоре с Мак-Аррайдом.

Я громко расхохотался:

– В сговоре? Все втроем?

Такого даже я не ожидал. Ну, допустим, Ниам. Это я еще могу понять. Дочь покойного Меновига от первого брака, умница и красавица, и при этом обреченная на роль вечно второй при своей ослепительной сестре. И потом, я не раз слышал, что она без ума от Черного Орла Гор и мечтает вместе с ним править севером. Но Этайн?

– И от кого же Ард-Ри получил эти неопровержимые доказательства! – ехидно вопрошает отец. – Не от самого ли Илбрека?

– Нет. От Лаурика Искусного.

Что и говорить, одной этой фразой Голл рассчитался с нами за всё наше высокомерие, весь сарказм. Правда, в тот момент мне было глубоко плевать, насколько глупо я выгляжу. Конечно, любой человек, каких бы достоинств он ни был преисполнен, остается человеком. Людям же свойственно ошибаться. Но Лаурик – больше чем человек. Он – Мудрый. Вершитель воли Четырех в Пределе, носитель Их Силы и Их Знания. А это значит… О Всеблагие!

– Продолжай.

– Предатели рассчитывали, что после смерти Меновига им удастся сделать новым Ард-Ри Илбрека, но Лаурик помешал им, когда разжег на Празднике Быка сердца достойных пламенной речью. Когда часть Силы от Силы Всеблагих проистекла из его жил в жилы моего господина. Потерпев поражение, как ядовитые змеи среди камней затаились они, выжидая удобный момент. Много раз пытался коварный Лоннансклех спровоцировать Ард-Ри на ссору, но это ему не удавалось. Тогда, зная, сколь близки Луатлав и отец мой, Гуайре Менд, Мак-Аррайд нанес удар по моей семье. Я лишился обоих братьев, о Каллад!

Да, парню можно было только посочувствовать. Любой на его месте проникся ко всему роду Аррайд жгучей ненавистью. Теперь понятно, почему Луатлав послал к нам именно его: предательство исключено, а праведный гнев и горечь утраты лишь добавят речам убедительности.

– Но и этого убийце показалось мало, – продолжает тем временем Голл. – В поединке с моим братом Бранном пал могучий Сиге, сын Илбрека. Когда же король отверг постыдные условия примирения, выдвинутые Мак-Аррайдом, покинул тот Ардкерр, пылая темным гневом.

Тем временем вновь вмешался Мудрый. Во сне явился он к господину моему и раскрыл ему глаза на вероломство жены и бывшего союзника. Долго не желал Коранн верить Лаурику, ослепленный любовью, но обстоятельства вынудили его преодолеть недостойную Ард-Ри слабость и заключить Этайн под стражу. Мы ждали лишь Мудрого для того, чтобы устроить суд над предательницей, но ночью, накануне его приезда, люди Илбрека напали на Ардкерр и отбили королеву.

– Ты уверен, что это были именно люди Мак-Аррайда? – быстро спрашиваю я.

– Увы, господин. Для всех нас было бы лучше, окажись это ошибкой, но…

– Кто-нибудь видел их?

– Нет. Как я сказал, нападение было совершено ночью. Убийцы хорошо подготовились, ведь они долго были гостями моего господина и как следует изучили его дом. К тому же, похоже, что среди людей Ард-Ри были предатели: ворота Ардкерра были открыты изнутри. Убийц вряд ли было много, иначе они бы не сумели так быстро и аккуратно свершить задуманное. Перебив воинов у ворот и тех, кто охранял Этайн, они исчезли вместе с правительницей и ее сестрой. Главой же стражи в ту роковую ночь был Гуайре Менд. Мой отец.

Я не удерживаюсь от понимающего свиста. Зная о той дружбе, которая связывала Луатлава и Заику, можно не сомневаться: даже если бы за Илбреком не водилось иных грехов, теперь Ард-Ри не успокоится, пока не убьет его.

Между тем пауза затягивалась. Хотя не нужно быть провидцем, чтобы предположить, чем закончится этот разговор.

– Мы готовы к войне. Ронан Светлый со своими людьми уже выступил в поход, и теперь господин мой спрашивает тебя: будешь ли ты верен своей клятве?

Когда Голл удаляется, я жду немного, а потом резко хлопаю в ладоши. За моей спиной раздается еле слышный шорох раздвигаемых тканей.

– Во имя Четырех, Трен! Если ты думаешь, что я хоть что-то понял из вашего разговора, то ты глубоко заблуждаешься!

Я не спеша разливаю по кубкам мед и опускаюсь обратно на трон, приглашающе махнув рукой. Отец пригубляет золотистый напиток. Фрэнк, еще более хмурый, чем обычно, морщится и демонстративно отставляет свой кубок в сторону.

– А меньше всего я понимаю, зачем ты заставил меня всё это время сидеть в этой растреклятой комнатке у себя за спиной и дышать пылью. Любому понятно – этот Голл пришел вовсе не за твоей головой!

Фрэнк прозрачно намекает на то, что для всех тут – и для меня в первую очередь – он – мой телохранитель. Телохранителям же положено заниматься охраной тела господина, а не беседовать с ним и правителем по душам, распивая хмельное. И уж тем более не пристало телохранителям владыкам своим советы давать, особенно телохранителям нездешним. Они, нездешние, ничегошеньки в наших делах не разумеют, и слава Четырем! Вот примерно всё это, да и еще много чего читается в глазах моего верного телохранителя. Веселый он парень, Фрэнк! Ай, веселый!

– Как знать, друг мой, как знать… – потягивается отец громко хрустнув суставами и нелестно отозвавшись о неудобном троне, будь он неладен.

Спасибо хоть, что не заводит свою любимую песню о том, что старый он и немощный, кости его ноют, мышцы сохнут и любимая жена не радует – помирать, видно, пора. Знаю я этого немощного: как обнимет – ребра внутрь прогибаются…

– Мне вот кажется, что именно за ней он и пришел. За его головой и за столькими головами моих людей, насколько жадности хватит.

– Ты намекаешь на заварушку?

– Заварушку? Сдается мне, Фрэнк, ты не осознаешь всех масштабов происходящего. То, что ты с таким презрением именуешь «заварушкой», очень скоро может вылиться в одну из самых кровопролитных войн в Пределе.

Фрэнк насмешливо изогнул бровь:

– И наша задача – предотвратить ее?

– А вот и не угадал. Точнее, не совсем угадал. Конечно, если никакой войны не будет, то я не слишком расстроюсь, но избежать этого можно только одним способом. Угадай, каким?

– Убить Илбрека Мак-Аррайда, разумеется.

– И снова не угадал. Пока не заварилась вся эта каша – скажем, пару лун назад, – это и впрямь решило бы все наши проблемы. Но даже Мудрый не в силах вернуться во вчерашний день. Нет, этот путь нам никак не подходит, и знаешь почему?

Фрэнк мотает головой. Я-то уже давно догадался, куда клонит отец, поэтому подталкиваю своего телохранителя на верный путь: