Холмы Фэйри: Дэстини - Светлана Суббота

— Какая новость! Королева ждет своего консорта, а он предпочитает сидеть среди людей.

Голос наследника звучал мягко-иронично, с ноткой провоцирующего сочувствия. Консорт положил мне руку на голову и ответил со встречной ленцой.

— Нет слова осени в делах весны. Я не приглашал тебя, Брэндилих, в свои покои. Убирайся.

Брэн огорченно покачал головой и развел руками.

— Ты забрал мою протеже без ее согласия. Ты была согласна, Дэс?

Я отчаянно забормотала:

— Нет, нет, не согласна.

— Бедная девочка, — сказал консорт, — такие сами хотят, на словах сопротивляются, а потом умоляют продолжить. Тебе ли не знать, наследник, ты же для подпитки ее готовил?

Обо мне говорили, но упорно игнорировали. Оба. Рассматривали друг друга как мартовские коты перед дракой, с видимой ленцой, только чуть подергивающиеся уши выдают внутреннее напряжение.

До чего я дошла, полное помутнение сознания. Сижу в ногах фэйри и сравниваю их с котами.

Я моргнула, собираясь силами. Надо вставать. Найти в себе силы и встать, мой флер тихо тлел, потрескивая под рукой консорта.

От платья мало что осталось, торчали белые коленки из-под лохмотьев, оставшихся от ранее аккуратного милого наряда. Если я встану, как бы не шокировать Высокие Дворы.

— Консорт Весеннего Трона, — принц перешел на официальное обращение, — требую вернуть мою подопечную Дэстини Сэвидж с компенсацией по букве Валь-де-Валя.

— Требуешь? — консорт начал смеяться. Сначала мелко, словно смех был для него непривычен и тело приспосабливалось, потом все более открыто, рассыпая теплые бархатные звуки.

Недоуменно всмотревшись в его лицо, Брзн впервые повернул голову к Йовилю. — Ты говорил «зависимость»?

— Да как ты смеешь сомневаться в моей вменяемости? — рявкнул Шиэл, прерывая странный смех. — Глупый мальчишка из сумасшедшего Двора.

Черты лица Брэндилаха окаменели, остыла ирония в его глазах, вдруг заблестели металлическим отливом волосы.

— Нет, — шагнул вперед Йовильрух, — нельзя. Вы…

Но было уже поздно.

Вокруг консорта весенних закрутились и потекли плотными воздушными струями знакомые горячие ленты.

Осень ударила в ответ запахом озона, рассыпались по полу белые мелкие молнии. Вдруг взлетели и припали к потолку мелкие косметические коробочки и кисти, словно для них отменилась гравитация. Но неожиданно консорт оказался сильнее, его сила все нарастала, сбивала молнии, падала неподъемной тяжестью на плечи, и вдруг стала распадаться на многоцветие.

Из-под тлеющего покрывала кровати выглянул лепрекон. И хотя он еле полз под ударом Шиэлдираха, он поглядывал вокруг с ужасом, но двигался в мою сторону.

А потом стало совсем плохо, мои силы убегали, я даже не столько почувствовала, сколько увидела, как ослабели и затряслись пальцы, словно я находилась далеко-далеко и могла только наблюдать за происходящим.

— Убери руки, Шиэл, — рявкнул Брэн, — она совсем новорожденная. Это насилие.

Смешок консорта, и его флер превратился в радугу. Настоящая, с многоцветными бликами, переливами цветов, слепящими глаза. В радуге почему-то было много огня, она даже жгла касаниями.

Застонав, упали на колени Йовиль и Каурух. Рухнул навзничь с грохотом выпушенный из рук Зола.

Придавленный катком радуги ошеломленный Брэн сделал шаг назад, захрипел, но вынужден был еще отступить, и еще. Его панцирь пошел трещинами.

— Живородящее пузо, я летний, я летний, ага, у меня нет здесь хозяев, — тоненько, словно начитывая заклинание, раздалось рядом. — Ай, больно, притуши огонь, прошу.

И моей руки коснулась холодная поверхность блокиратора. Маклаф, спасаясь от огня, предложил закрыть флер. Работающий только с моего согласия артефакт доверчиво прижимался к руке. Я еще пару раз моргнула, вглядываясь в пламенные края радужной магии консорта. О чем хотел сказать Брэн, требуя меня отпустить и называя новорожденной? Почему продолжает держать на моей голове руку весенний маньяк?

Мне кажется или победив, подавив мою уверенность, консорт каким-то образом забирает мою магию и влияет на Брэна. Если это так… я вскинула голову и мстительно сжала блокиратор, разрешая ему включиться.

Консорт вскрикнул. Сполохи многоцветья, укрывшие слоями его раскинутые крыльями руки, на глазах истончались. Мелькающие краски затухали, и едкий, выжигающий дыхание флер консорта постепенно превращался в могучую, но уже не пугающую силу.

Магическая атака принца Осени, не встретив сопротивления, вырвалась, накрывая комнату. И я, наконец, поняла, почему осенние редко появляются в Мире Людей, из-за чего их опасаются и считают сумасшедшими остальные сиды, хотя они, с моей точки зрения, по определению отморожены на всю голову.

Мир перевернулся. Какие там взлетавшие до этого коробочки с кисточками. Сейчас то, что было полом, стало стеной. Я едва увернулась от рухнувшей на бок кровати, успев выдернуть Маклафа за жилет в последнюю секунду.

Пролетевшая мимо нас тумбочка покрылась волнами искажений, остановилась и частично погрузилась прямо в пол. Впервые в жизни я увидела работу настоящей энтропии. Полностью открытая осенняя магия попутно искажала мир, разбрасывая вокруг себя хаос.

Стало ясно, почему в саду на улице ИтамИтут Йовиль с такой готовностью прервал так и не начавшуюся дуэль сил с Брэндилахом. Да от садика бы в итоге мало что осталось.

Под целенаправленной атакой осени консорт захрипел. Его закрутило и с силой ударило об остатки кровати, затем в стену. Тело сида обмякло, но продолжало висеть пришпиленной бабочкой на невидимых нитях. Белый пиджак, остатками ткани все еще прикрывавший его плечи, поплыл рябью.

Обняв трясущегося от ужаса лепрекона я сжалась, замечая, как подергивается моя кожа и дыбом поднимаются волосы.

Брэн закричал, подняв голову вверх. С него слетали куски доспехов, разлетаясь со звоном по комнате и добавляя неразберихи. Принц брал по контроль разбушевавшуюся магию, еще пара ударов сердца… и флер начал отступать. Молнии зашипели, ударили последний раз щекочущими разрядами. И исчезли. Запахло дождем и прелыми листьями.

Тишина. Кто-то застонал. Я подняла голову и настороженно осмотрелась. По центру спальни стоял принц. А вокруг словно прошло торнадо. Предметы мебели, вазы, одежда — все валялось, смешавшись. Под ногами все еще оставалась бывшая стена. Комната так и осталась перевернутой. Словно вокруг завис кадром фантастический фильм.