Рисуко - Дэвид Кудлер

Масугу-сан лежал на кровати, глаза были приоткрыты. Одеяние для сна промокло т пота, которым и пахло в комнате, к этому примешивались запахи рвоты, жженой полыни и маринованного имбиря, что я пролила, когда падала на колени.

— Му-саки, — прохрипел он. В этот раз он хоть не спутал меня с Миэко. Его рука поверх одеяла слабо махнула мне подойти.

Я придвинулась на коленях. Его лицо было бледным, но не серым, как это было вчера.

— Хотите суп?

Он скривился, совсем как Усако, когда Ока-сан пыталась накормить ее окайю. Она была единственным ребенком, который не любил рисовую кашу.

— Это полезно, — сказала я, придвигая миску. Мама так говорила сестре.

— Имбирь, — сказал он, морщась, и я не могла его винить. В тот день в него запихали больше имбиря, чем он бы съел за год.

Я прижала миску к его губам.

— Ки Сан говорил, что суп обострит ощущения и будет бороться с эффектом мака. Один глоточек.

Он сделал глоток, но все равно скривился, и я не сдержала смех.

— Не вредничайте! Вы самурай или нет?

Он вяло посмотрел на меня с отвращением, но сделал еще один глоток из миски, что я держала перед ним. Он сглотнул, фыркнул и лег на спину.

— Горький.

Я понюхала суп. За вкусными ароматами имбиря и чеснока остался горький запах, что я заметила раньше.

— Я тоже так подумала. Но Ки Сан решил, что он просто передержал бульон.

Он фыркнул снова. Глубоко и судорожно вдохнув, он поднял взгляд.

— Му-саки.

— Да, Масугу-сан?

— Дымоход.

— Дымоход? — я вспомнила, как сидела у трубы Убежища ночью и слушала… — О, о, Масугу-сан, мне очень-очень жаль. Я не хотела подслушать…

— Нет, — он с усилием покачал головой. — Нет, — он поднял палец и указал на меня. — Дымоход.

Я вздохнула.

— Да. Я… забралась по стене. Услышала шум и подумала, что кто-то хочет пролезть в Полную Луну, потому полезла по стене, но услышала вашу с Миэко-сан ссору.

Он смог сверкнуть улыбкой.

— Не ссора… — посмеялся он сухо и указал на меня. — Белка.

Он дразни меня, потому что я снова лазала, но я была в ужасе.

— Му-саки…

— Да, Масугу-сан?

— Иди… дымоход, — его силы угасали. Он расслабился на матрасе, глаза закрывались.

— Да. Я была у дымохода, — я хотела бы, чтобы он не говорил об этом.

— Нет. Дымоход. Иди.

— Вы…? — я смотрела на него. Он пытался не спать, и я не знала, страдает ли он снова от действия мака. — Вы хотите, чтобы я залезла еще раз к трубе Убежища? — может, просил подслушать женщин? Если Эми была права, то они не говорили ни о чем интересном. Тем более, для мужчины.

Но он слабо улыбнулся и кивнул.

— Иди. Дымоход… Крыша, — его грудь и лицо расслабились, словно он таял на матрасе. — Снежная птица… Лиса.

Кицунэ. Я задрожала. Может, лейтенант был одержим?

— Свиток, — сказал он, прозвучало похоже. — Иди…

И тут из соседней комнаты раздался треск. Я потрясенно увидела, что Аимару съехал по стене, его миска была разбита, ведь рука ослабела. Кусочки грибов, тофу и фарфоре валялись на татами.

Я вскрикнула, как и лейтенант.

— Яд! — прошипел он.

Я повернулась. Теперь его глаза были огромными. Масугу схватил меня за руку.

— Суп… яд…

Мои глаза стали огромными.

— О! О, нет! Масугу-сан, я бы никогда…!

— Нет, — простонал он. — Нет. Кицунэ. Кицунэ.

Я кивнула. Я поняла его, даже если он говорил бред.

— Дух-лис отравил суп?

Он кивнул.

Мое сердце колотилось. Я посмотрела на Аимару, он не шевелился, словно умер. Масугу был слабым. Могли ли два глотка отравленного супа добить его?

— Я позову Ки Сана, — крикнула я. — Он поможет! — я отчаянно надеялась, что повар ждет меня, как и обещал. Он мог спасти Аимару и лейтенанта…

Я замерла. Миска, которую я держала, опрокинулась, но я не обратила внимания. Я думала, что все в Убежище получили суп из одной супницы. Я помнила, как Эми закрывала дверь, начиная отхлебывать суп… Я поспешила прочь.

— Му-саки! — меня остановил стон Масугу. Я обернулась. Он сжимал ладони, словно так пытался остаться в сознании. — Дымоход. Крыша. Иди!

— Идти… к дымоходу? — ответила удивленно я.

— Да-а-а, — прохрипел он и провалился в глубокий обморок.

33

Дым и камень

Второй раз за день я бежала по двору к большому залу. В этот раз без леди Чийомэ.

А ведь ей Ки Сан дал тот же суп.

Был ли Ки Сан кицунэ?

Я замерла, задыхаясь в темноте зимнего вечера. Нет, он безумный, но если бы он хотел нас отравить, как повар, он мог сделать это в любой момент. И, как леди Чийомэ сказала о Миэко-сан, он бы сделал это без шума.

Я бросилась к кухне. Я не могла надеяться, что повар еще не дал Чийомэ-сама и братишкам суп. Когда я ворвалась в кухню, он был там, где я и думала: сидел за столом, две миски с крышками стояли на нем, одна перед ним, другая — для меня.

— Яд! — выдохнула я.

Он уставился на меня, потом на миски. Он снял крышку и понюхал, а потом зарычал на корейском и плюнул на пол.

— Горький. Ты сказала, что