Боги Безвременья - Анна Левин

Лицо парня заледенело. Он ощущал, что Горо говорит правду, и часть бремени спала с его плеч: он рос в родной семье, любовь, которую ему дарили, была искренней и чистой, но гнев не уходил из сердца при мысли о Норайо.

— Отец, я рад это слышать, ты даже не представляешь, насколько мне стало легче, и я искренне благодарен Юшенгу, я всегда его любил, но вины главы Ордена это не умаляет. Даже сам Идзанаги не просил в свитке избавиться от детей, а Ямамото-сан возомнил себя вершителем судеб! Такие как он марают наш мир, от него и ему подобных следует избавиться.

Внимательно наблюдавший за ними Керо неожиданно подошел ближе.

— Зачем вашему другу было спасать Макото? Откуда он знал, кто из детей — ваш сын?

Мужчина грустно улыбнулся.

— На то была воля Идзанаги. Мой мальчик должен был вернуться ко мне, чтобы не застопорилось колесо событий. Вторым избранником был сын Юшенга, но отцу пришлось разлучиться с ним, ибо того требовало пророчество.

Макото нахмурился, когда осознал, что они с Керо убили Рио, сына Юшенга, который всегда был добр к нему.

— Второй избранник мертв. Мне жаль, что он был сыном Юшенга, но из нас двоих лишь один мог выйти победителем.

Момент, который расставит все по своим местам, настал. Мужчина понял, что ему не переубедить сына, брешь в его сердце превратилась в пробоину, залитую безжалостностью преисподней.

— Ошибаешься. Это был лишь один оборот колеса. Избранник Идзанаги-но микото уже здесь, и ожидает тебя.

— И как давно он здесь? — глаза парня налились яростью.

— Давно, много лет. Течение времени вынесло его в прошлое, откуда он пришел в Безвременье, и здесь дожидался тебя.

— Где он?

— Прямо перед тобой, сын.

Макото с сомнением посмотрел на отца.

— Все ли с тобой в порядке? Ты говоришь странные вещи.

— Я попал в Безвременье с Земли, из империи Цзинь, куда меня вынесли Первозданные воды с подачи Отохимэ. До этого я был на острове Оногоро вместе с тобой и нашими спутниками, а изначально вы нашли меня в Токио будущего. Горо — выдуманное имя.

— Юдай! — воскликнула принцесса.

Избранник Идзанами жестко рассмеялся.

— Какие семейные узы! Юдай, я думал, ты погиб после нашего поединка! Идзанаги изрядно постарался, чтобы сплести эту интригу!

— Понимаешь ли ты, что твой отец — твой главный соперник? — спросил Керо. — Ты должен убить его, или все будет зря!

Макото брезгливо поджал губы.

— Я знаю свой долг. А ты, Юдай, готов ли к новому сражению?

— Еще несколько минут назад ты называл меня отцом.

— Теперь же я сам себе противен, потому что жизнь мне дал ты.

— Получается, его отцом является его же друг Юшенг! — подсказал Керо.

Лицо Макото исказила еще более мерзкая ухмылка.

Миллионы путей сплетены в одну нить, но не каждая становится реальностью. Что бы ни сделал Юдай — Макото стал бы верным сторонником Идзанами, его сердце наполнилось бы чернью преисподней, поэтому Идзанаги и вывел единственную последовательность событий, которая привела бы к успешному результату. Его марионетки выполнили все свои задачи, но теперь предстоял заключительный акт судьбоносного спектакля.

Отец и сын, олицетворение светы и тьмы, каждый из которого — начало друг друга, и продолжение каждого. Юшенг был отцом Юдая, который был отцом Макото, который был в свою очередь отцом Юшенга.

Глава 67. Врата

Наемники окружили Отохимэ, Керо отошел в сторону, и Юдай с Макото вновь остались друг напротив друга. Парень атаковал молниеносно, пытаясь всадить копье Аменонухоко отцу в грудь, но Юдай великолепно увернулся, ударив о древко. Оружие вылетело из рук Макото: оба противника помчались к нему, но Юдай успел первым, схватил копье, всадил его в землю, и использовал как точку опоры, чтобы ногами оттолкнуть сына.

Парень отлетел на несколько метров назад, но резким движением вскочил на ноги, выхватывая из складок одежды отравленные дротики. Юдай расслабился, позволяя внутреннему равновесию вести его по правильному пути, и секунда броска растянулась для него, дала шанс отбить лезвием копья каждый смертельный дротик.

Макото растерял последние капли самообладания, сражаясь подобно зверю, и каждое мгновение могло стать для Юдая последним, но мужчина своим спокойствием добивался лучших результатов, с отстраненностью вспоминая уроки Юшенга.

Один из наемников вытащил катану, и перебросил своему хозяину. Макото ловко схватил оружие, за долю секунды обнажил клинок в лучших стилях иайдзюцу, и набросился на отца, демонстрируя великолепный уровень владения оружием. Он занес катану над отцом, но Юдай встретил ее лезвием Аменонухоко, и отвел в сторону. Макото тут же постарался нанести удар в бедро, однако безуспешно.

Отохимэ наблюдала за их поединком с восторгом, видя, как далеко продвинулся Юдай, каким он стал сильным и духом, и телом. Она помнила его юношей, таким тонким, хрупким, наивным в своей вере в человечество, добрым и нежным, когда он смотрел ей в глаза. Сейчас перед ней был мужчина, проживший целую жизнь, познавший предательство и страдания, но испытания сделали его лучшей версией самого себя, в то время как Макото они сломали. Кем же была его мать? Однажды принцесса ощутила чье-то присутствие, могущественную магию, и услышала женский голос. Неужели Юдая отняла у нее колдунья? Тогда неудивительно, почему Макото стал таким — сыновья колдунов всегда отличались жестокостью, ибо земная магия наследовалась только по женской линии, а мужчин — сводила с ума.

Тем временем противники скрестили клинки, оказавшись лицом к лицу. Спокойные глаза Юдая встретились с полным бешенства взглядом Макото, и юноша злобно ухмыльнулся.

— Ты стал прекрасным воином, сын.

— Ты тоже больше не тот слабак, которого я сбросил с большой высоты.

— Это был подлый прием, а не твое достижение.

Они оттолкнулись друг от друга, застыв в боевой стойке.

— Глупец! Любой путь, который ведет к победе — верный. Я тебе это сейчас докажу!

Макото бросился на отца, но его главной целью было добраться до Аменонухоко. Он прикоснулся к древку копья, и пространство заволокло темным маревом. Юдаю показалось, что его выворачивает наизнанку, и этот ужасный миг растянулся для него на целую вечность, но вот туман перед глазами рассеялся, и его выбросило из портала на землю. Мужчина перекатился, быстро поднялся на ноги, готовясь защищаться, но Макото смотрел только на пещеру, вход в которую перекрывал валун.

— Вот они — врата в страну