Сердце в броне - Аркадий Степной

— Чего это он там про устав, командир?

— Да так, — отмахнулся Рустам. — Ты ко мне?

— Да, — кивнул Старк, заходя внутрь, — но я не один.

Вслед за Старком в комнату вошли Ласло и Локиртон. Стало тесно. Рустам решил не терять времени зря. Усадив всех троих на кровать, он сел перед ними на стул и сразу же взял быка за рога:

— Если хотите уйти из ордена — забудьте!

Бойцы переглянулись.

— Почему? — вырвалось у Ласло.

Рустам набрал полную грудь воздуха и призвал на помощь все свое воображение.

— Ты, например, останешься в ордене ради своего отца. Он хочет, чтобы ты стал достойным рыцарем — благородным, верным, честным, храбрым, умелым, в конце концов. Лучше места для этого, чем орден, и не придумаешь. Здесь что ни рыцарь, то образец для подражания. Или скажешь, что это не так?

— Так, — вынужден был согласиться Ласло.

— Вот и решено — остаешься.

— Но мой патрон — это вы? — робко возразил парень.

Однако куда ему было тягаться с бывшим продавцом, поднаторевшим продавать компьютеры домохозяйкам, ничего в них не соображавшим. Когда на Рустама «накатывало», он был способен на многое. А сейчас его, что называется, «несло». Гарт с Сардом застали его врасплох. Этой троице повезло меньше.

— Ну и что? — нахмурился Рустам притворно. — Не забывай, что твой суверен — это его величество. А может, ты надумал бросить своего короля и опозорить свой род?

— Нет, сэр, — растерянно пролепетал Ласло.

— Я так и думал. — Рустам одобрительно похлопал его по плечу. — Веди себя достойно, носи плащ наймана с честью и постарайся меня не опозорить.

— Да, сэр!

— Теперь Локиртон. — Рустам перевел взгляд на Локиртона. — Ну, тут и думать нечего. Мы прослужили с тобой недолго, но я успел узнать тебя как честного и верного солдата. Ты никогда не ныл и не отлынивал от тяжелой работы. Не делай этого и теперь.

Локиртон неуверенно кивнул.

— Я ценю твой порыв, — продолжил Рустам, — но служба на то и служба, что зачастую приходится делать то, что тебе не нравится. И ты об этом знаешь не меньше моего.

Теперь дошла очередь и до Старка. По его упрямому взгляду Рустам понял, что Старк приготовился спорить до последнего. Рустам непритворно вздохнул, взгляд его потеплел.

— Старки, помнишь Лондейл? — сказал он неожиданно.

Старк заметно растерялся:

— Помню, командир.

— Вот время было. — Рустам с грустью покачал головой. — Сколько хороших ребят мы тогда потеряли… Помнишь вылазку?

— Да, командир, — кивнул Старк и обиженно напомнил: — Меня вы в нее не взяли, оставили вместе с Жано в городе.

— Потому и не взяли, — мягко отозвался Рустам, — что вы нужны были в Лондейле. Ты думаешь, я не хотел вас тогда взять? Или думаешь, что я вам не доверял?

Старк решительно мотнул головой:

— Конечно нет, командир. Нельзя было оставлять полк без офицеров, мы понимали…

— Тогда пойми и сейчас. — Голос Рустама затвердел. — Орден не для красоты создали. Командор и трое рыцарей погибли. Еще двое, Дитон и я, вышли из строя. Убили Тарпендера, Гарт с Сардом уже сообщили о своем уходе. А тут еще и ты… Кто-то должен остаться, Старк. В ордене много молодежи. А за твоей спиной Лондейлская осада и Прайтенбери. Ты ветеран, черт возьми! И ты обязан остаться. Понимаешь?

Старк посмотрел на него умоляющим взглядом. Но Рустам остался непреклонен. С явной неохотой Старк кивнул:

— Ты прав, командир.

— Вот и хорошо. — Рустам окинул взглядом их хмурые лица и улыбнулся: — Ну что вы прям… Вы же найманы, а не абы кто. Не позорьте орден, пехота.

Ребята немного приободрились. Тепло попрощавшись, они ушли, их ожидала служба.

Оставшись один, Рустам меланхолично подытожил:

— Три — два, вот только непонятно, в чью пользу.

Айрин собиралась лечь спать пораньше. Это ее последняя ночь в столице, и перед предстоящей дорогой домой нелишним было бы хорошенько выспаться. Она расчесывала волосы перед зеркалом, когда в дверь протиснулась бойкая молодая девушка, заменившая на время Лаймию.

— Ваша милость, к вам гость.

— И кто же это?

— Его сиятельство граф Вальмонд.

Айрин недовольно нахмурилась.

— Ты хотела сказать, виконт, — поправила она девушку.

— Нет, ваша милость, это граф, отец виконта.

Айрин задумалась. С подлецом Надалем с этого дня она не хотела иметь ничего общего. Но как быть с графом? Не принять его будет возмутительной невежливостью. В конце концов, отец за сына не в ответе. До этого времени она знала графа только с хорошей стороны. Он был дружен с ее отцом.

— Передай графу, что я приму его через несколько минут. А потом возвращайся, поможешь мне привести себя в порядок.

Граф Вальмонд, в отличие от своего сына, был невысок ростом, но всегда держался с достоинством, отточенным многими поколениями знатных предков. Он тепло, по-отцовски поздоровался с Айрин и сел в предложенное ею кресло. Большое красивое лицо его было грустным.

— Я слышал, ты прогневалась на моего лоботряса, — сказал он просто и по-семейному. — Как я тебя понимаю, моя дорогая Айрин, он такой повеса. — Граф слабо улыбнулся. — Ты же позволишь мне обращаться к тебе, как и прежде, запросто?

Айрин не знала, что именно было известно графу, поэтому просто вежливо наклонила голову.

— Спасибо, дорогая. Не люблю лишние церемонии между близкими людьми. Эх, как жалко, что с нами нет твоего отца. — Граф вздохнул. — Он бы живо привел моего сорванца в чувство. Я знаю, что иногда Надаля заносит, он делает глупости, влезает во всякие истории. Но это все молодость. В нем играет кровь. Конечно, это его не оправдывает. Но я вспоминаю себя в его годы и вспоминаю твоего отца, мы были не лучше, уж поверь.

— К чему этот разговор, граф? — спросила Айрин. — Вы знаете, что я всегда к вам хорошо относилась, и, что бы там Надаль ни натворил, мое отношение к вам не изменится.

— Я знаю, — качнул головой граф. — Но дело не во мне, я беспокоюсь о вас, о молодых. Можешь мне поверить, я уже много времени переживаю, думая о том, как тяжело приходится дочери моего друга сейчас одной. Совсем одной. Гросбери разорено. Эти проклятые эльфы никого и ничего не пощадили. Это ужасно. И что еще хуже, ты совершенно одинока. Я вижу свой долг, Айрин, в том, чтобы тебе помочь. Видит бог, я так радовался, когда узнал, что вы с Надалем сблизились.

— Ах вы об этом…

— Да, об этом, — решительно подтвердил граф. — Я отношусь к тебе как к дочери, и мне хотелось бы и называть тебя дочерью. Если вы с Надалем поженитесь, это было бы лучшим решением для всех. Ты вошла бы в нашу семью, и моя душа наконец-то успокоилась бы. И уж поверь, я бы приглядел за тем, чтобы Гросбери восстановило свое былое процветание. Я это обещаю.