Сердце в броне - Аркадий Степной

Айрин молчала. Если бы этот разговор состоялся хотя бы на день раньше, она бы уже готовилась к свадьбе. Но после сегодняшнего происшествия это было невозможно.

— Что же ты молчишь, дочка?

Айрин подняла голову:

— Вы знаете, что сегодня произошло, граф?

Граф не ответил, но по его глазам Айрин поняла, что он знает все.

— Мне очень горько это вам говорить, граф, но боюсь, что наш союз невозможен. Надаль и я не созданы друг для друга.

— Полноте! — Граф встал и в волнении прошелся по комнате. — Неужели все это из-за какой-то служанки? Не слишком ли много чести для простолюдинки?

Айрин посмотрела на него с удивлением:

— При чем здесь это? Ее происхождение неважно, важен сам проступок, граф.

Граф остановился, заложив руки за спину, нахмуренный и недовольный.

— Я понимаю, ты оскорблена, дочка. Но такова уж мужская природа. Когда в жилах играет горячая, молодая кровь, мы теряем голову. Посмотри на это с другой стороны: у него хватило благоразумия выбрать служанку. Если бы это была графиня, баронесса или даже самая захудалая дворянка, я бы и сам заявил, что брак после подобного невозможен. Но это… Это же даже и нельзя назвать изменой. Служанка… Фи! Подобное происходит во всех замках, и разумные женщины смотрят на это сквозь пальцы.

— Он ее ударил! — возмущенно воскликнула Айрин.

— Безусловно, неприятно, — красивое благообразное лицо графа скривилось в гримасе, — но слуг иногда бьют, и это в порядке вещей.

— Может быть, — сухо заметила Айрин. — В ваших словах есть своя правда, не спорю. Но это ничего не изменит. Я никогда не выйду замуж за Надаля.

Граф вздохнул, задумчиво поиграл скрытыми за спиной пальцами и снова сел в кресло.

— Айрин, мне не хотелось тебе этого говорить. Но твое упрямство не оставляет мне выхода. Незадолго до войны твой отец занял у меня под процент тысячу золотых.

— Я ничего не знала об этом. — Айрин была ошеломлена. Тысяча золотых? До войны это было не так уж и много, но сейчас…

— Ты и не могла знать об этом, — пожал плечами граф. — Но можешь не сомневаться, заем должным образом оформлен в торговой палате. Я считал, что это из лишнее, но твой отец настоял. Если хочешь, можешь проверить.

Айрин машинально кивнула. Тысяча золотых — огромные деньги. Что же делать?

Граф наклонил к ней свою седую голову и доверительно заметил:

— Если бы мы стали родственниками, я бы порвал расписку. Какие могут быть счеты между отцом и дочерью, не правда ли?

— Я уже говорила вам, граф, что не выйду за Надаля замуж, — ослабевшим, но все еще твердым голосом повторила Айрин. — Я верну вам деньги и погашу долг своего отца.

Граф откинулся на спинку кресла, лицо его затвердело.

— Что же, я уважаю ваше решение, — сказал он официально, подчеркнуто переходя на «вы». — И раз уж вы по-прежнему непреклонны, баронесса, вынужден просить вас погасить долг полностью. С вас ровно пять тысяч сто пятьдесят золотых монет…

— Как?! — воскликнула Айрин, теряя самообладание. — Вы же говорили всего о тысяче.

— Да, — подтвердил граф, — основная сумма долга — тысяча золотых. Остальное — набежавшие проценты.

— Так много? — вырвалось у Айрин.

— Можете проверить в торговой палате, — холодно ответил граф. — Прошло достаточно много времени, война и прочее… Много всего случилось. Мне кажется, что барон думал рассчитаться через пару месяцев, не более. Но что поделаешь, жизнь внесла свои коррективы.

— Когда… — Голос Айрин невольно сорвался. — Когда вам нужны будут деньги?

— По закону, — строго сказал граф, — как баронессе, я обязан дать вам пять дней сроку. Через пять дней вы должны рассчитаться.

Айрин прикрыла глаза и нервно сглотнула. Такую сумму ей не найти и за год. Даже тысяча была для нее кошмаром, а пять тысяч — это просто нереально.

— Если в назначенное время вы не рассчитаетесь, — продолжил граф зачитывать жестокосердный приговор, — я вынужден буду обратиться в геральдическую палату, чтобы отсудить в уплату долга баронство Гросбери.

У Айрин закружилась голова, ей стало дурно. С трудом она взяла себя в руки. Граф встал, собираясь, по-видимому, уходить, она тоже встала. «Хорошо, что под платьем не видно, как дрожат ноги», — мелькнула в голове глупая мысль.

— Айрин, — тон графа снова изменился, — мое предложение по-прежнему в силе. Прости Надаля и выходи за него замуж, и я разорву расписку. Поверь, мне это также неприятно…

— Граф, у меня есть еще пять дней, — невежливо перебила его Айрин. — Если я не найду денег, мы продолжим этот разговор, если, конечно, вы еще не передумаете. Но пока… дайте мне прийти в себя, — сказала она честно.

— Хорошо. — Граф вежливо склонил голову на прощание. — Я не передумаю, будь уверена.

После его ухода силы оставили Айрин, и она устало опустилась в кресло. На глазах появились долго сдерживаемые слезы. Как все было просто еще вчера. И как все стало плохо уже сегодня…

— Нет! Я не буду плакать, я буду драться! — прикрикнула она на себя. — Распускать нюни и рвать от бессилия волосы недостойно Гросбери.

В комнату заглянула ее новая горничная:

— Вы меня звали, ваша милость?

Айрин поспешно вытерла выступившие слезы.

— Нет, но ты мне нужна.

— Да, ваша милость?

— Граф Лондейл сейчас в столице. Спустись вниз и попроси хозяина гостиницы выделить тебе провожатого. После чего немедленно отправляйся к графу и передай ему на словах, что мне нужно с ним увидеться. Ты знаешь, в какой гостинице его искать?

— Да, ваша милость.

— Прекрасно, тогда не теряй времени.

Король вошел в ореховый кабинет веселый и разгоряченный. Ожидавший его граф Честер почтительно поклонился.

— Надеюсь, Честер, что дело срочное, — попенял ему Георг, садясь на свое место. — Мне пришлось прервать очень важное и интересное совещание.

— Поверьте, ваше величество, дело не только срочное, но и весьма важное.

— Выкладывай. — Глаза Георга все еще улыбались.

— Пришли известия из ставки герцога Эландриэля, ваше величество. Мои предположения подтвердились, покушения на время прекратятся.

— Это хорошая новость, но она могла и подождать, — заметил Георг.

— Да, ваше величество. Но есть и другая, которая ждать не может. Герцог Аркский через начальника своей тайной полиции планирует поднять в Глинглоке мятеж.

— Серьезная заявка. — Глаза короля перестали улыбаться. — Среди знати всегда достаточно недовольных, считающих, что их обделили, и рвущихся к власти.

— Вот именно, ваше величество.