Затерянные в Полынье - Александр Трапезников

– Ладно, пойдем.

– Куда теперь?

– К доктору Мендлеву. Пощупаем его за горлышко.

Я не стал пока говорить Маркову, что доктор кого-то прячет в своем доме. Мне хотелось самому, в крайнем случае вместе с Комочковым, выяснить, кто этот незнакомец. Вполне возможно, что этим человеком мог оказаться маньяк Гриша. Мало ли какие отношения их могут связывать? Даже гомосексуальные. Ведь в свое время от доктора сбежала жена и, может быть, именно на этой почве. А если моя догадка верна, то Гриша мог воспользоваться ножом Мендлева, чтобы убить Мишку-Стрельца. Или это сделал тот, кто прячется в его доме. Что ж, посмотрим, как Марков станет «щупать» доктора за горло…

Мы пришли в медпункт, где Жанна, отличившаяся вчера вечером в танце живота и стриптизе, сидела теперь с видом утомленного рыжего солнца, глотая какие-то пилюли.

– Это было ужасно! – сказала она вместо приветствия. – Я абсолютно ничего не помню, что было вчера.

– А мне понравилось, – соврал Марков. – Веселенький бордель получился. Надо бы повторить… Доложи-ка, красавица, доктору, что пришли двое больных люэсом, да поживее, а то у нас трубы горят.

Густав Иванович встретил нас смущенной улыбкой, поблескивая круглыми стеклами очков. Видно, и ему было стыдно за вчерашний вечер в особняке, хотя он-то вел себя наиболее скромно: просто хлестал одну рюмку за другой и искал что-то глазами, словно самоубийца – веревку. Но это пиршество теперь каким-то образом объединяло нас в некое таинственное братство. «Элиту Полыньи», как сказал Намцевич. Может быть, это и было целью его вечера?

Глотнув предложенного медицинского спирта, Марков без промедлений выложил нож перед носом доктора Мендлева.

– Ваша игрушка? – коротко спросил он.

– Моя! – обрадовался Мендлев. – Как она к вам попала?

Он попытался взять нож, но Марков накрыл его рукой.

– Я его вам потом верну, – пообещал он. – А пока скажите, где вы его потеряли?

– Да и не терял я его вовсе, – отозвался доктор. – Просто он исчез с моего стола. Недели две назад. Всегда тут лежал, возле фонендоскопа. Наверное, кто-то из пациентов прихватил.

– Вы хотите сказать: украл?

– Можно сформулировать и так.

– Странно.

– Конечно, странно. Кому он мог понадобиться? Свиней резать?

– Или людей.

– Что вы имеете в виду?

– Скоро узнаете.

Наступила моя очередь вмешаться:

– Раструбов часто приносит вам свои находки с болота?

– Да, я пользуюсь его услугами, – ответил доктор. – Иногда я сам составляю лекарства и по рецептам народной медицины. Мне нужны разные ингредиенты.

– Для ядов тоже?

– Ядами занимался ваш дедушка, – холодно произнес Мендлев.

– А как часто его и ваши пути пересекались? В какой точке болота?

– Я вас не понимаю.

– Поставим вопрос иначе: сколько раз пекарь обещал вам то, что отдавал деду, и наоборот? И какое редкое растение послужило причиной главного конфликта?

– Вы говорите загадками, Вадим Евгеньевич. Хотите еще спирта?

– Я хочу, – ответил за меня Марков. – А ему хватит.

Минут через десять мы брели в сторону озера и рассуждали: врет доктор Мендлев или говорит правду? Украл у него нож кто-либо из пациентов или он сам имеет прямое отношение к убийству Мишки-Стрельца? Версия Густава Ивановича выглядела довольно правдоподобно.

– Но я ему все равно не верю, – подытожил Марков.

– А тебе и положено никому не верить.

– Итак, у нас четверо главных подозреваемых: Ермольник, Громыхайлов, Гриша и сам Мендлев. Но не исключено, что есть кто-то и пятый – пациент доктора.

– И вот что любопытно. Заметь, что все они имеют какое-то косвенное отношение к смерти деда. Девочку также могли убить либо Громыхайлов, либо маньяк Гриша, либо опять неизвестный. Какой-то заколдованный круг получается. Как новый труп, так вокруг него те же лица, которые подозреваются в гибели деда. А за ними – таинственная «фигура умолчания».

Мы подошли к берегу, на котором лежали сожженные остовы лодок. Вся рыбацкая флотилия была уничтожена за одну ночь. Понурая группа рыбаков стояла чуть поодаль.

– Что это еще за кладбище погибших кораблей? – спросил Марков.

– Умный ход Намцевича, – пояснил я. – Пока вы давились белладонной и изображали театр времен императора Нерона, мы с ним наблюдали, как горит Рим.

– Понятно. Очевидно, он хочет, чтобы отсюда вообще никто не улизнул. Вот только зачем?

– Спроси у него сам. Валентин! – позвал я рыбака. – Как это все произошло?

– Ночью, – хмуро откликнулся он. – Когда мы спали. Кто-то облил их бензином и поджег. Найти бы эту сволочь!

– И неужели никто ничего не видел и не слышал?

– Куда там! Все так накушались на радостях, что… – И он махнул рукой.

– А что за радость-то? Русалок неводом наловили?

– Да Намцевич нам ящик водки прислал. В подарок. Вот мы и соблазнились.

– Тогда вопросов больше нет. Бойтесь данайцев, дары приносящих…

– А?

– Огонь к вам пришел из замка вон на той горке.

От группы рыбаков отделился здоровенный мужик.

– А ну валите отсюда! – сказал он угрожающе: – Еще неизвестно, кто поджег! Может быть, ты сам со своими пришлыми? А Александра Генриховича не тронь, понял?

– А сколько он тебе платит, детина?

Вместо ответа огромный кулак чуть не влетел мне в ухо, но Марков ловко перехватил его руку и вывернул ее за спину. Мужик взвыл. И хотя он был раза в два крупнее Егора, но походил сейчас просто на куль с песком. Остальные рыбаки, потоптавшись, нерешительно двинулись в нашу сторону. Марков оттолкнул к ним мужика и успокаивающе поднял руки.

– Все, ребята, все! Инцидент исчерпан.

– Уходили бы вы, правда, – посоветовал Валентин. – Мы тут сами разберемся. Без посторонних.

– Уже уходим. А ты все-таки подумай над моими словами, – сказал я.

Мы повернулись и пошли прочь, оставляя поле несостоявшейся битвы. И правильно сделали, потому что даже при всей сноровке Маркова нам бы не поздоровилось. Но зато я понял, что и среди рыбаков у Намцевича были свои люди. Не они ли и подожгли лодки?

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил я Маркова.

– То же, что и ты. Что мы влипли, как тараканы в дуст. А выход только один.

– Какой?

– Принять вызов и биться. Я лично намерен так и поступить.

– С кем или с чем, Егор? Мы же еще даже лица противника не видим.