Ричард де Амальфи - Гай Юлий Орловский

Конюх поднялся, стряхивая пыль, колени и локти ободраны, виновато раскланялся и поплелся, прихрамывая к конюшне. Я потрепал по шее Зайчика, он повернул голову и понаблюдал, как я вставляю ногу в стремя.

Отцу Ульфилле подвели мула, я ничего другого и не ожидал, с мула до земли падать ближе, и мы выехали через боковую калитку.

На этот раз обеспокоенный Гунтер держался рядом с отцом Ульфиллой, что-то старательно объяснял, тот, судя по багровой роже, вот-вот лопнет, в праведном гневе, со мной ехали Зигфрид и Ульман, вперед унеслись на легких конях трое лучников, еще с десятка два поехали сзади, прикрывая сюзерена от удара в спину.

Правда, по указаниям Гунтера разведчики пытались объехать опасные, по мнению Гунтера места, я сурово напомнил, что, если закрывать на опасность глаза, она не исчезнет, а вот подкрасться может. А то и нападет без всякого подкрадывания. Гунтер поскрипел, но велел держать курс прямо.

Хотя я не уверен, что ехали так уж и прямо: все равно приходилось огибать слишком густые рощи, ручьи с обрывистыми берегами, болотца и вообще топи, их Гунтер и все остальные замечали издали, а я не мог отличить самую что ни есть топь от простого болотца, где вода едва покроет конские копыта.

Дорога снова неожиданно вильнула в сторону. На этот раз есть хоть повод: въехали на вершину холма, отсюда хорошо видно, как тропка, на бегу виляя бедрами, ринулась в сторону небольшой рощи, а затем выползла оттуда сытая и довольная, поползла ближе к скалам. Даже не роща, сказал я себе, а три невероятно могучих дерева, чьи привольно раскинутые ветви могут укрыть от палящего солнца целое войско. Из-под корней выбегает ручей, даже отсюда видны на поверхности воды крохотные зеркальца.

– Место для привала? – поинтересовался я. – Как будто нарочно поставлены. Когда-то был караван-сарай, верно?

Зигфрид заметил осторожно:

– Не знаю, совместимо ли ваше христианское благочестие паладина с… гм… словом, это непростые деревья. Таких больше на свете нет. Семян не дают, а как размножать отводками или подвоем – давно забыто. В смысле – пробовали, но не получается. Если бы не удивительное долголетие…

– А что в них особенного?

– Говорят, созданы древними магами.

– Выращены?

– Созданы. Для того, чтобы давать приют и кров.

– Ну, это все деревья дают!

Зигфрид сказал с почтением:

– Эти не просто дают! Они – оберегают. Заодно лечат мелкие раны.

Ульман сказал с другой стороны:

– И лечат, и вообще… Посидишь в тени – будто хорошо выспался.

А один из лучников сказал задумчиво:

– Говорят, если кору пожевать, такие видения, такие видения…

– Сам пробовал? – спросил Ульман.

– Рассказывают. Думаешь, эти деревья везде? В моих краях о них только легенды да россказни. Эх, зато какие… Хотя, если верить старым летописям, такие росли и у нас.

– Их монахи вырубили, – заявил авторитетно Ульман. – Чтоб, значит, народ не отвлекался от церкви. Любое чудо – только от Бога!

Я смолчал, что любое чудо, вопреки распространенному мнению в народе, бывает только от дьявола. Христианство принципиально отрицает чудеса, вещие сны, предсказания судьбы, астрологию и все то, что на самом деле пришло из язычества и мимикрирует под христианство.

Остановились, поджидая приотставших Гунтера и отца Ульфиллу. Двое лучников все время держатся от меня поблизости, хотя делают вид, что скачут сами по себе, телохранители хреновы.

Зигфрид спросил громко:

– Патер Ульфилла, тут скрытый язычник Ульман усомнился, что именно священники вырубили все эти деревья, что давали кров… Ведь правда же?

Отец Ульфилла восседал на муле с достоинством, неподвижный, как фараон. Даже обвисшие щеки не подпрыгивают, но это заслуга мула, так плавно идет, словно на шинах с автоматической регулировкой давления.

– Неправда, – обронил отец Ульфилла. Подумал, добавил осторожно: – С тех времен не сохранилось летописей… Церковь тогда… Нет, церкви тогда еще не было. Были отдельные общины христиан. Мы не знаем сейчас, что и как делалось в то не освещенное Божьей Благодатью время…

Зигфрид поморщился, спросил нетерпеливо:

– Отец Ульфилла, а что делать с этими деревьями?

Священник очень медленно повернул голову. Могучая шею побагровела от усилия, маленькие глазки взглянули из-под заплывших жиром век.

– С этими?

– Да, с этими, – сказал Зигфрид терпеливо.

– А ничего, – ответил священник кротко.

Зигфрид вскрикнул:

– Отец Ульфилла! Не морочьте нам, примерным христианам, головы. Это дьявольские деревья или благословенные? Третьего не дано, вы знаете.

Лучники сгрудились вокруг, вытягивали головы. В наступившей тиши отец Ульфилла ответил, подумав:

– Насколько я знаю, высшие иерархи Церкви, занятые важными вопросами, еще не подошли к делу об этих деревьях. Если от дьявола – их срубят и сожгут, а пепел развеют, если же их благословила Дева Мария… есть и такое мнение, то эти деревья будут под защитой Церкви. И тогда всякий, кто нанесет им вред, да будет наказан…

Он перекрестился, сказал кротко «Аминь», мул кивнул и потрусил дальше. Разочарованный Зигфрид ругнулся, вот так и пробуй припереть такого к стенке, скользкий.