Сеть для миродержцев - Генри Лайон Олди

Да, наш дружок-ятудхан поработал на славу! Даром что выглядит сопливым мальчишкой… впрочем, о нашем замечательном друге из горных чащоб Виндхьи - позже!

Всему свое время.

Наконец царевнам дали передохнуть, предусмотрительно разведя их в разные шатры (каждая требовала отвести ее именно в ее шатер, и эту проблему уладили с большим трудом).

А совершенно сбитые с толку советники, оба царевича и я собрались на совет.

- Мы все могли убедиться в подлинности обеих царевен! - торжественно заявил Сокол, чем поверг достойных мудрецов в еще большее смятение. - Обе прекрасно помнят нашего отца, свою жизнь во дворце, обе ведут себя совершенно одинаково, и каждая искренне уверена, что именно она и есть настоящая Гандхари, моя сестра! Следовательно, так оно и есть!

Глядя на комичные гримасы умников из совета, я едва не рассмеялся.

Сокол выждал минуту и продолжил:

Несомненно, боги услышали слова моего брата (Я гордо приосанился, хотя и прежде держался снепре ложным достоинством.) И решили даровать по супруге каждому из претендентов-женихов! Вот и решение нашего спора: каждому по невесте, и пусть никто не уйдет обиженным! Не будет войны, не будет раздоров воля раджи не будет нарушена, а Слепец и Панчалиец обретут свое законное счастье!

На этот раз советники молчали долго. Возразить было нечего, но… В общем, я их понимал!

- Хорошо, - опомнился наконец скопец-законник. - Несомненно, царевич прав. Милость богов снизошла на нас, и по этому поводу мы еще проведем благодарственные обряды с обильными жертвоприношениями.

Остальные согласно закивали. Ни дать ни взять, стая розовых фламинго…

- Но вот вопрос: какая из царевен поедет дальше с нами в Хастинапур, а какая - в столицу панчалов?

- Давайте спросим у них самих! - предложил советник помоложе.

Эта мысль пришлась всем по душе, и вскоре обе невесты вновь предстали перед нами.

- Я покоряюсь воле отца и еду в Хастинапур, - заявила одна.

- Это я покоряюсь воле отца и еду в Хастинапур! - немедленно взвилась другая. - А ты…

- А ты!..

- ЗАКРОЙТЕ РОТ! ОБЕ! - не выдержал наконец мой кузен.

Два язычка были прикушены одновременно, и две пары прелестных глазок уставились в землю.

- Сами видите, так мы ничего не добьемся, - обратился Сокол к нам. - Поэтому я предлагаю другой путь. Нам надо обратиться к первому же встречному брахману. Пусть святой человек и рассудит. Будет по его слову!

Как и предполагалось, лучших идей не поступило. На дорогу были отправлены слуги с приказом без святого брахмана не возвращаться, а мы уселись ждать.

Все-таки любопытно, какая же из царевен подлинная? Ведь и сам отличить не могу! И Сокол вон не может: приглядывается, кривится… Молодец наш приятель Яджа-ятудхан! Настоящий колдунец! Небось его дочка и сама сейчас в сомнении, кто она - царевна Гандхари или дочь Яджи?.. Ладно, скоро нашего ятуд-ханчика приведут, а уж он-то точно знает, какую из невест отправить слепому Слоноградцу! Понятно - его любимую дочурку! Как и было договорено.

Нет, это мы с Соколом хорошо придумали. Вначале подмены никто не заподозрит, Слепец женится на ятудхановом отродье, та зачнет ему дитя - а потом уж поздно будет! Облик изменится, а толку-то?! Законная жена, мать наследника… Тут и наш Яджа объявится: дескать, похитили дочку, радость сердца, год искал… У него ведь на лбу не написано, что он колдунец! А написано как раз наоборот: благочестивый брахман!

Шнур опять же имеется… вам бы всем такой шнур - локтя в три, сплетен из хлопковых нитей!

Короче, устроится Яджа при хастинапурском дворе на правах тестя - и ему с дочкой от судьбы подарок, и нам с кузеном свой человек в Городе Слона совсем не помешает.

Ядже-то хорошо известно, какое у его судьбы имя! Хотя с этим колдунцом из племени якриломов лучше держать ухо востро! У самого дочь - взрослая бабенка, а Яджа выглядит мальчишка мальчишкой! Одни глазищи… под страхом смерти не решился б в них заглянуть! И за услугу трех юношей-рабов попросил. Извращенец? Или правду говорят: ятудханы-колдунцы из таких жертв молодость пьют? Я у него спрашиваю- Почему тебя Яджей кличут, а твои заговоры -яджусами, если Яджур-Веда меж людьми слывет Ведой Жертвенных Мантр, а Ведой Заклинаний испокон веку считается Атхарва-Веда? Тебе б Оторвой… в смысле, Атхарвой именоваться!

Намекаю, значит: во-первых, нас не проведешь и сами с усами, а во-вторых, и с колдунцом в случае чего поговорить умеем!

Он скривил рожу сушеной смоквой, буркнул о каких-то жабах-дутышах, каждая из которых мнит себя горой Кайласой, и прочь пошел.

Хам.

Ладно, уедет в Хастинапур с глаз долой - туда ему и дорога!

Ну а сгорающий от любви Друпада получит в жены настоящую царевну, заключит союз с нами, с Шальвой… И на все - воля богов! Свидетелей больше чем достаточно, не придерешься!

А, вот и нашего канку[31]ведут. Сейчас все решится, и можно будет перевести дух…

О боги! Собачьи отродья! Кого они привели?!

Ведь это же не Яджа!

Гордые, как весенние павлины, наши слуги вели к нам совершенно незнакомого брахмана - кастовый шнур на его плече я различил издалека.

Сокол, похоже, тоже - судя по тому, как он заскрежетал зубами.

Невысокий сухощавый мужчина лет тридцати с лишним облачен в платье из бурой рогожи, с длинным посохом в руке и котомкой за плечами, идет себе и шлепает кожаными подошвами сандалий.

Проклятье!

Когда незнакомец приблизился, я почему-то обратил внимание, что волочащийся по земле край его платья остается девственно чистым. Словно тело бога, к которому, как известно, не пристает мирская грязь.

ВОТ бы мне так научиться, а то эта несносная дорожная пыль…

О чем я? Все наши планы могут сейчас пойти прахом, а я мечтаю о всяких глупостях!

Сокол как бы невзначай наклоняется ко мне и тихо шепчет на ухо одно-единственное слово:

- Канка.

И я мгновенно понимаю царевича!

Конечно, это грех и кощунство… Ну да ничего, отмолим, жертвами искупим! Потому что единственный выход из создавшейся ситуации - объявить незнакомца канкой-самозванцем и тянуть время до появления Яджи!

По иронии судьбы, настоящего канки.

- Мир вам, путники! Да осенит вас своей милостью Брахма Даритель! - Все это брахман произносит с вежливым безразличием, полностью соответствующим выражению его лица.

И я начинаю думать, что объявить его канкой - не такой уж большой грех.

Тут странник замечает двух сидящих рядом на подушках совершенно одинаковых Гандхари (девушки, кажется, устали ссориться, примирясь со своей участью). В глазах брахмана мелькает слабое подобие интереса.