Отбор наоборот, или Папа, я попала! - Слава Соло

Танцующие с любопытством оглядываются на нас, наблюдая за развернувшейся сценой. Мы и правда находимся в прямом смысле в центре внимания – середина танцевальной площадки просматривается с любого уголка зала.

– Тебе стоит пойти к Селии и объяснить свои слишком тесные объятия с леди Артадо. – с металлом в голосе произносит джин. – Не вступай в схватку, в которой заведомо проиграешь. – добавляет он, когда Ивар отпускает меня, подаваясь в его сторону, а аура вокруг Арона угрожающе темнеет.

– Ты не сможешь напасть на меня здесь, – цедит Ивар сквозь зубы.

– Это ты так с чего решил? – Арон выглядит всё так же убийственно холодно. – У меня больше нет никаких обязательств перед Эдгаром. Отбор я покинул вчера.

Ещё несколько секунд Ивар колеблется, но потом ловит на себя взгляд Селии, которая наблюдает за нами, танцуя с Коэном, млеющим от её близости. Похоже, алияд решает, что сейчас он не в самой выигрышной позиции, потому что разжимает кулаки и берет себя в руки.

– Леди Артадо, – он даже сподобился на что-то вроде миролюбивого оскала, – прошу простить, если позволил себе лишнее.

Не хочу я его прощать, но конфликт раздувать хочется ещё меньше, мне ещё джина успокаивать. А потому киваю головой и забываю о нем, встречаясь глазами с зелёными омутами, порабощающими моё сердце.

– Привет, – говорит Арон уже совсем другим голосом, – хотел украсть твой первый танец, но ты так и не появилась к началу бала.

– Да, были причины, – говорю я, чуть морща нос.

Он ничего не спрашивает, как обычно. Он все понимает без слов, просто кладя мне руку на талию и возвращая в водоворот танца. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть в его лицо. Боже, какой он высокий! Арон ведет уверенно, мне кажется, что я парю над полом, зажатая в его сильный руках. Легкие прикосновения к оголенной коже рук обжигают, оставляют его горячие отпечатки, когда он, словно невзначай, нежно проводит пальцами от моего плеча до запястья.

– Я рад, что наконец-то вижу тебя настоящую, – шепчет он, касаясь моей щеки.

Боже, я не слышу даже музыки, когда он находится так близко. Только его дыхание, только его голос, зовущий за собой.

– Лила?

– Мм? – я нахожусь под действием дурмана, и он куда сильнее любого приворота Ивара. Это химия, которая происходим между нами с Ароном сводит с ума, опьяняет похлеще любого вина.

– Ты выглядишь… другой. – мягко говорит он.

– Конечно, я ведь в платье и в облике девушки.

– Нет, – смеётся он, и у меня сердце пропускает удар от его белозубой улыбки, – в последнюю нашу встречу ты злилась на меня, а сейчас…

Я понимаю, что он имеет в виду. Я просто смирилась. Поняла, что не могу противиться этим чувствам, даже если я не его единственная. Эта мысль отзывается болью, но я хочу быть с ним хотя какое-то время.

– В тот раз я злилась, что ты решил покинуть отбор.

– Почему?

Он и правда не понимает, или издевается опять? Ну почему он просто не может оставить это всё в покое и дать нам погрузиться в этот момент, танец, который, быть может и повторится никогда!

– Потому что, Арон, – хмурюсь я, не желая окончательно растаптывать свою гордость признаниями. – Зачем ты вообще сел за этот рояль?

– Шали попросила меня, – равнодушно отвечает он, – что-то там по поводу платья.

Проклятие! Я готова рычать от злости! Всё из-за этого была и её желания соблазнить Джуда. Понимаю, что ругаться на Шали бессмысленно, она ведь не знала, что всё примет такой оборот.

– Так почему, Лила? – он снова рождает магию, чуть поднимая мой подбородок, заставляя вновь смотреть в зеленые глаза.

Ладно, раз уж я ввязалась во всё это в роли мужчины, буду играть до конца.

– Потому что боялась, что больше не увижу тебя, ясно?

Пытаюсь выбраться из его объятий, но он только ближе притягивает меня к себе, утыкаясь носом в волосы. Он, что… Он сейчас посмеивается?!

Так и есть, грудь Арона, на которой лежат мои руки, немного подрагивает, и мне хочется поколотить его за эти издевательства.

– Пусти меня, джин неблагодарный! – рычу я.

– Нет, Лила, – он продолжает улыбаться, резко направляя движение танца к балкону. Сама не замечаю, как мы уже ловко скользим сквозь толпу людей, рука Арона держит меня крепко, лишая любой возможности вырваться.

Он дергает дверь и увлекает меня за собой на приятную прохладу позднего вечера.

Решаю вести себя как мудрая женщина и замыкаюсь в себе, чтобы показать на сколько сильно он сейчас задел мои чувства. Джина, однако, это никак не смущает. Он смотрит мягко, как никогда раньше.

– У меня есть для тебя подарок.

Хочется тепло рассмеяться от того, каким мальчишкой он сейчас кажется. Лезет в карман черного камзола длинными пальцами, и пока я размышляю на тему идеальности его рук, извлекает на свет зеленую бархатную коробочку.

– Что это? – удивлюсь я.

– Повернись спиной.

Я послушно отворачиваюсь, чувствуя как он скользит легкими движениями пальцев по моей шее, и прикрываю глаза, чудом сдерживаясь от тихого стона.

Прохлада металла кусает мою разгоряченную кожу, и я ощущаю мурашки на теле, когда тяжелое колье застегивается щелчком руками джина. Прикладываю ладонь, чтобы ощупать этот ювелирный шедевр, который я вижу в отражении стекла.

– Арон… – хрипло произношу я, когда он придвигается ближе, обвивая руками мою талию и кладя голову на плечо.

– Что, Лила?

– Зачем это всё? – я имею в виду даже не изумрудное колье с крупными камнями, которое стоит целое состояние по самым скромным подсчетам. Я хочу знать, испытывает ли он хотя бы вполовину то же самое, что и я к нему.

– Затем, что я не отпущу и не оставлю тебя, слышишь? Я всегда буду рядом с тобой.

Стараюсь найти какое-нибудь разумное объяснение тому, что он говорит, но не получается. Арон со своими светящимися глазами в отражении, всё чаще смотрит с таким теплом, что внутри меня взрываются фейерверки. А вдруг?… Сердце начинает учащенно биться от невозможной, непостижимой надежды. Что, если?…

Его запах, такой родной и теплый окутывает меня, но я не нахожу сил, чтобы даже развернуться к нему, колени ослабли от этого момента счастья, мне просто хочется, чтобы эта секунда длилась вечно. Когда я накрываю его пальцы своими и откидываю голову, Арон касается губами чувствительной кожи на шее, а с моих губ всё-таки срывается тихий стон. Я сгорю в этом пламени, в этой магии джина, которая окутывает теперь нас обоих, змеясь изумрудными нитями по рукам и телу.

Наша идиллия нарушается скрипом балконной двери, я чуть ли не взвываю от разочарования.

– О, а я и не знала, что здесь можно освежиться!