Напряжение сходится - Владимир Ильин

Странно, но тон отражал полное равнодушие к его, князя, решению на эту просьбу. И невольно насторожившись, его сиятельство решил остановиться, не дойдя до порога двух шагов.

— Ваш господин может позвонить мне лично или прибыть в гости. Мой дом всегда открыт для его визитов. — Убрав так и прорывающееся нетерпение, все же успокоился Черниговский и проявил легкое любопытство. — Разве что нечто срочное?

— Нам доверено расследование вооруженного грабежа банка «Шелихов и партнеры». Вам же известно, чьи это деньги?

Князь знал. Потому князь все еще был в бешенстве от событий этого дня.

— Это провокация, — облизав губы, озвучил его сиятельство версию его клана. — Речи о вооруженном ограблении и быть не может. Мой сын достаточно богат, чтобы не желать чужих денег, да еще столь экстравагантным путем. Его беспамятством воспользовались, и я не желаю слышать иные трактовки этого события.

— Ваше сиятельство, вы не могли бы занять место за столом? — Попросил тот, что был справа. — Право слово, беседа не стоит того, чтобы стоять на ногах и сверлить друг друга взглядами. Тем более, что расследование уже завершено.

Последнее предложение князя заинтересовало в достаточной мере, чтобы вернуться на прежнее место.

— Кто подставил моего сына? — Оперевшись локтями о столешницу и сцепив руки в замке, потребовал ответа Черниговский.

Мужчина слева неспешно распахнул свой портфель и положил перед своим лицом несколько листков отпечатанной на принтере бумаги, сцепленных скрепкой, поискал глазами нужный момент в тексте и начал чтение.

«Ограбление должно было произойти в среду. Я и мой сопровождающий Черниговский-Зубов Павел должны были убедить принять участие в грабеже Шуйского Артема, Быкова Михаила, Егорова Дмитрия, Захарова Афанасия и иных под предлогом вступления в закрытый клуб, учрежденный моим прадедом и иными. Ограбление обязано было сорваться, участников должны были схватить. Под угрозой смерти и повешения, мой род получил бы власть над Егоровыми (примечание: промышленный кластер в Раменском) и Захаровыми (владения в Крыму), обещав спасение от суда и плахи. Быковых и Зубова было решено отдать в расход для подкрепления угрозы. Зубова венчать в тюрьме на клановой девушке и шантажировать внуком его отца. За жизнь Шуйского отец хотел стребовать»…

— Это что еще такое? Что за бред?!

— Записано со слов Черниговского Антона.

— Вы смели его допрашивать?! — Взыграла в князе дикая ярость.

Даже не содержание допроса имеет значение, а крушение вековой традиции!

— Ни в коей мере. Мы провели беседу с Антоном. Он пожелал нам все добровольно рассказать.

— Я отзываю своей властью все его слова. Он ничего не говорил, вы ничего не слышали. — Жестко произнес князь, а листы в руках у второго истаяли пыльной дымкой прямо в воздухе.

— Просим вас сохранять спокойствие, — поднял он руки в примирительном жесте.

Заодно продемонстрировав наделяющий перстень с императорским гербом. И князю пришлось уняться.

— Какого принца вы представляете?

ИСБ было вотчиной шести-семи цесаревичей — сыновей и внуков императора, традиционно пытающихся проявить себя на мужской работе.

— Наследного, — серьезно кивнули ему.

Князь удержался от того, чтобы фыркнуть — все они считали себя наследными, стараясь выслужиться и заработать репутацию правителя, а император все равно делал выбор по своему разумению.

Мужчина справа выудил из портфеля точно такую же стопку распечатанных листов — будто заранее знали реакцию князя. Но продолжать чтение с того же места он не стал.

— «В вечер накануне мы сильно напились, и я не помню, что было дальше. Очнулся уже в танке. Как я там оказался, каким образом был заряжен снаряд и мои мотивы мне не известны. После чего был схвачен (примечание: остановлен звеньевым охранного подразделения Панцирь-Ц»).

— Он хоть оказал сопротивление? — Глухо спросил князь, вцепившись ладонью в пальцы левой руки. — Покалечил кого-нибудь при задержании?

— Насколько известно из рапортов — нет.

— Жаль, — цокнул с тщательно скрываемым разочарованием Черниговский.

— Черниговский-Зубов сдался сам и дал показания, что не помнит, каким образом оказался в танке. Что был пьян. Оба подтвердили, что способны водить танк, способны снаряжать орудие и знают, где достать боеприпасы.

— Задайте этот вопрос любому ребенку аристократа и внесите его тоже в список подозреваемых!! — Не сдержался князь. — А еще они могут быть насильниками с той же аргументацией! У них, знаете ли, есть, и они могут этим пользоваться! Где экспертиза танка?! Где опрос свидетелей, анализ крови или что-нибудь, что можно назвать расследованием этого фарса?! Зачем моему сыну, у которого достаточно денег для всего в этом городе, грабить банк?!

— По версии Зубова, он мог просто перепутать день. Вторник, напомню. Подставить Шуйских вы наметили на среду.

— Не смейте говорить со мной в этом тоне, — прошипел князь. — Не смейте даже помыслить о том, что вы заставили силой записать на бумаге. Да вы даже представить не можете, что сделаем мы с Шуйскими с вами лично за попытку нас рассорить.

— Вы готовы поклясться Честью, что не мыслили изложенное Черниговским Антоном полностью или частично?

— Я готов говорить с вашим господином, а не с пылью под его ногами.

Мужчины незаметно переглянулись.

— В самом худшем случае, мы рассматриваем невинную шалость детей, которую вы хотите извратить в черте что немыслимое! — Ударил ладонью князь по столу.

— Невинная? — Словно открыв для себя что-то новое, удивились слева.

— Вы хоть отдаете себе отчет, какая бездна разницы между тем, чтобы осознанно протаранить банк и потерять сознание за штурвалом? Вы, лично вы, можете утверждать, что ребенок не упал в обморок внутри душной машины?

— Вы знаете, люди в обмороке обычно не грабят банк. — Мягко ответили ему.

— Протаранить хранилище — не значит грабить.

— Выстрелить, — кашлянул тот что справа.

— Упасть в обморок, зацепить механизм и случайно выстрелить!

— А потом в обмороке натаскать денег внутрь танка? — Со скепсисом уточнили у него.

— Их могли подкинуть. И кто сказал, что это именно банковские деньги, а не злоумышленник сунул их в танк к беспамятным ребятам? Вы сверяли серии?!

— Ваше сиятельство, в этом банке под страхом смерти не станут записывать серии купюр, вы же знаете, — развел руками тот что слева.

— К сожалению, пожар выжег все внутренности боевой машины. У нас есть только остатки купюр для анализа, — более дипломатично отозвались справа. — Что не помешало провести полную инвентаризацию.

— В таком случае, перейдем к вопросу о компенсации ущерба? — Словно эхом отозвался его коллега, будто позабыв о неловких попытках князя оправдаться.