Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

– Зря ты так! Историки, как увидели видеозапись Колбина, чуть с ума не сошли. Слюна до подбородка текла!

– Пусть и дальше течет. Понимаешь, у нас ничего нет, кроме этой пленки. Ты уверен, что там и в самом деле двенадцатый век, а не какая-то иллюзия? Вдруг в пещере газ какой-то выделяется, у каждого, кто заходит далеко, начинаются галлюцинации?

– Это тоже видение? – Егорычев подобрал с травы и положил на стол давешнюю стрелу. – Мы с тобой снаружи, газа здесь нет. Потрогай!

– Вдруг это долговременная иллюзия, – сказал полковник Иванов, задумчивая пробуя заточку наконечника стрелы. – Вдруг пещера генерирует такие голограммы, которые обладают свойством длительно воздействовать на чувства человека.

Егорычев засмеялся. Иванов хмуро покосился на него, затем, не выдержав, заулыбался сам.

– Понимаешь, – задумчиво промолвил полковник, когда друг и подчиненный перестал смеяться, – никогда еще я не проводил операцию с таким скудным набором исходных данных. Нет, чтобы потихоньку там осмотреться, пожить немного среди этих половцев…

– Они б тебя сразу – в рабство! Забыл, с кем имеем дело? Школьный учебник по истории читай! Конечно, было лучше, если б проход выводил прямо к Киеву. Но у нас есть только этот.

– Отсюда другой вопрос, оставшийся пока без ответа. Кто и когда его устроил?

– Одно могу сказать: не американцы! Зачем им проход на российском Северном Кавказе? Другие страны такие технологии не потянут.

– Получается, устройство неземного происхождения, неизвестно кем и для какой цели созданное. Хозяин поставил в нем защиту от аборигенов, но мы сумели ее преодолеть…

– Что инопланетянин придумает, русский завсегда сломать может! – довольно засмеялся Егорычев.

– Теперь представь: в твой компьютер влез хакер. Сумел украсть информацию или нет – вопрос в данном случае не существенный. Суть в том, что система защиты зарегистрировала вторжение и дала тревожный сигнал. Рано или поздно хозяин компьютера сигнал получает и начинает разбор полетов. Если, как ты говоришь, инопланетянам, удалось создать такое устройство, то что они сделают с тем, кто без спроса к ним влез?

– Мы здесь толчемся второй год. Срок немалый. Никто претензий на имущество не заявил. Бесхозное. Почему не использовать?

– Пусть так. Еще одно. Исследователи – штатские специалисты, никогда не состоявшие в кадрах разведки. Идут одни, без контроля.

– Как только осядут и укоренятся, прибудет подкрепление. Помнится, в этом списке твоя фамилия – первая…

– Когда это будет… Почему не разрешили сразу?

– Потому что риск. Представь, приезжают в Китай два своих, узкоглазых, а с ними – один европеец, который по-китайски ни гу-гу. И эти двое всем объясняют: ребята, не волнуйтесь, это свой! А что выглядит не по-нашему, так болел много…

– Не издевайся!

– Я любя… Разведка не использует штатских? Окстись! Это классика, ее в школе преподают – на начальном уровне. Чего опасаться? Перевербуют исследователей? Кто? Князь Владимир Красно Солнышко?

– Он умер в десятом веке.

– Ну, князь Святослав из династии Ольговичей… Он, может, хотел бы нашими изобретениями воспользоваться, да только как их в двенадцатый век протащить? Проход один, а мы на страже. Исследователям тоже деваться некуда: к американцам не сбегут. Нет у янки Пещеры Дьявола! И не будет в обозримом будущем.

– Вдруг исследователи передумают возвращаться? Понравится им в Средневековье! Махнут в Новгород или даже в Краков? Где искать?

– У них семьи.

– Из семей не сбегают?

– Если жена старая или теща загрызла… У обоих жены молодые, красивые, не чувствуется, чтоб парням надоели. У Телюка двое детей, у Ноздрина дочка только родилась. Их даже в СССР за границу выпустили бы.

– Времена другие. Почему они согласились пойти? В прошлый раз, если верить рассказам, еле выбрались домой, жизнь на волоске висела.

– Почему ты пошел в Пандшерское ущелье, хотя никто не заставлял? Духи награду за голову "хитрого шурави" объявили, но старший лейтенант Иванов настоял…

Полковник не ответил.

– Каждому нормальному мужику время от времени хочется испытать нечто отличное от радости перекладывания бумажек из одного ящика стола в другой. Поэтому одни носятся на машинах, как сумасшедшие, другие прыгают в водопады…

– Тебе такого не хочется?

– Я свое отпрыгал. Через год на пенсию.

– Уйдешь майором?

– За эту операцию, надеюсь, звезду на погоны добавят. Мне хватит.

– Не будешь жалеть о работе?

– Пусть ее черти жалеют! Моему отцу не довелось внуков на руках подержать, а я хочу. У дочки жених, хороший парень, в банке работает. Сказали, что планируют минимум троих детей. Буду внуков нянчить, на даче с ними гулять…

Иванов насмешливо улыбнулся.

– Ваш сарказм, товарищ полковник, не обоснован, – обижено сказал Егорычев. – Я и в самом деле хочу гулять с внуками.

– Кто не хочет? Но старый армейский конь волнуется, заслышав звук боевой трубы.

– Моя труба отпела.

– Это вы зря, майор! Сообщаю, что приказом начальника экспедиции вы включены в состав второго отряд исследователей.

Егорычев набрал воздуху в грудь и, спустя минуту, с шумом выдохнул. Только взгляд сказал все.

– Как же без такого специалиста? – весело спросил Иванов. – Без мастера-оружейника, у которого все и всегда исправно до последней пуговицы?

– Дочка замуж выходит. В октябре, – хмуро сказал Егорычев.

– Успеешь. Пока Телюк с Ноздриным до Киева доберутся, пока осядут, натурализацию пройдут, связь установят…

– Вдруг придется спасать?

– Сам говорил: все предусмотрено. Придется спасать, уложимся быстро.

– Смотри, Игорь! – буркнул Егорычев. – Свадьбы я тебе не прощу. Я был в командировке, когда дочка родилась. Росла она, считай, без меня. Учителя в школе думали, что жена – мать-одиночка. Если еще и свадьба…

– Не кипи! Отгуляем вместе! У меня долг перед крестницей…

Офицеры замолчали. Первым заговорил Егорычев.

– Хорошие парни эти исследователи. Симпатичные. Как только их жены пустили?

– А тебя?

– Моей не привыкать.

– Женам Телюка и Ноздрина – тоже. Я читал личные дела. Как исследователей, так жен их. Там такое…

– Не рассказывал.

– Тебе лучше не знать.

– Куролесили много?

– В двух словах не скажешь. Особенно впечатляют видеозаписи их прошлого дела со Службой.

– Они мне нравятся.

– Мне тоже. В том-то и беда. В нашем деле личная симпатия – помеха.