Рыцари плащаницы - Анатолий Дроздов

Лязгая по каменным ступеням золочеными шпорами, Роджер поднялся в трапезную. Юный оруженосец Ги, стройный и гибкий, встретил его у входа. Почтительно поклонился.

– Кто в этот раз? – сурово спросил рыцарь, глядя прямо в глаза Ги. – Опять греки? Или армяне?

– Нет, господин.

– Франки?

– Нет.

– Откуда же?

– Я не знаю этой страны. Она далеко за морем ромеев. Старший из них хорошо говорит на прованском, знает язык франков и даже англов. Тот, что помоложе, как я понял, говорит только по-своему. Оба знатного рода.

– На прованском? – поднял бровь Роджер. – Давно не видел пилигримов из Оквитании.

– Он не оттуда.

"А язык знает!" – хотел возразить Роджер, но промолчал. Спросил другое:

– Где нашел?

– Бродили по рынку, выспрашивая у купцов, как добраться в Акру.

– В Акру? – усмехнулся Роджер. – К Саладину?

– Они не знали, что султан взял нашу крепость. Слишком долго были в плену.

– Пленные, что выкупились после сдачи Иерусалима, давно ушли! Им поздно привезли деньги?

– Их не выкупали. Эмир отпустил так.

– Какую услугу надо оказать сарацину, чтобы он отпустил пленника? Кого ты привел, Ги?

– Взгляни сам, господин! – оруженосец отступил в сторону.

Позванивая шпорами, Роджер прошел внутрь. В огромном зале госпиталя иоаннитов, где когда-то одновременно садилось за трапезу две сотни пилигримов, теперь было пусто и неуютно. Двое мужчин в простых хлопковых одеждах у высокого стрельчатого окна это словно ощущали – жались плечом к плечу. Роджер подошел ближе. Тот, что помоложе, оказался высок и широк в груди, с длинными руками и ногами – в сражении, когда дойдет до рукопашной, такого лучше обойти: за щитом достанет. Понятно, почему Ги привел его. Второй пилигрим выглядел обыкновенно: средних лет и среднего роста, коренастый. Разве что глаза… Зеленые, глубокие, они словно пронзали насквозь, высвечивая самые затаенные уголки души. Когда гости склонились в поклоне, Роджер почувствовал облегчение: стоять под этим взором было неприятно.

– Я Роджер, барон д'Оберон, – сказал по-провански. – Кто вы?

– Меня зовут Козма, – ответил коренастый на том же языке. Говорил он с затруднением, но правильно. – Моего товарища – Иоаким.

– Ты грек?

– Нет.

– Козма – греческое имя.

– Мы получили веру от греков и молимся по византийскому обряду. Поэтому многие имена – греческие.

Роджер внимательно посмотрел на собеседника. Волнистые черные волосы почти до плеч, черного цвета борода с заметными нитями седины. Лицо не смуглое, как у греков, да и глаза… Такого цвета глаз у греков не встречается. У Иокима глаза карие и волосы черные… Кто их разберет! Под властью константинопольских императоров столько народов перемешалось!

– Оруженосец сказал, что вы знатного рода, – сказал рыцарь по-гречески. По недоуменным глазам чужаков увидел: не поняли. Роджер повеселел и повторил тоже по-провански.

– Иоаким может перечислить своих предков до четырнадцатого колена, – ответил Козма. – Я достоверно знаю до девятого.

– Более чем достаточно, – проворчал Роджер. – Германцы требуют до шестнадцатого, но здесь не Германия. В Святой Земле, коли на то пошло, плевать хотели на ваше происхождение. Бастарды здесь становились баронами, а бароны уезжали в лохмотьях. Значение имеет только копье и меч. Приходилось держать в руках?