Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

Кого-то еще удивляет, что я в двадцать девять лет девственница? Вот видите! А вы еще сомневались на счет рода моей ночной деятельности. Нет, вот только не надо думать, что я в своей закомплексованности не желаю себе нормальной личной, или хотя бы сексуальной жизни. Конечно, желаю. Я даже делала попытки... ну, не попытки... ну, одну... и вообще, не я, а Иринка... Но ведь было! Да еще как! О-о! Это поэма! Об этом отдельно надо рассказывать.

Все началось с девичника перед Иринкиной свадьбой. О чем говорят на таком девичнике порядочные девушки? Порядочные, я сказала! Хотя, ладно, уговорили. Ну, грех же не обсудить принца на белом «Мерседесе»! Во всех аспектах. Интересная такая дискуссия вышла. Вот только я в ней, как вы сами понимаете, особого участия не принимала. И народ это заметил. Народ-то, еще ладно. А вот Иринка... В общем, Иринка тоже заметила. И нахмурилась. А это первый признак того, что она начала мозговой штурм. О, горе мне!

Но тогда она, слава Богу, промолчала.

Потом была свадьба, молодожены уехали в свадебное путешествие, и я Иринку не видела больше месяца. О ее хмуром взгляде на той вечеринке я и думать забыла и полностью расслабилась по поводу своей неосведомленности в некоторых вопросах.

Напрасно. Иринка вернулась полная грандиозных планов по моему сексуальному воспитанию. И вообще, после того, как ее личная жизнь состоялась, подругу обуревали идеи организовать счастье всех и каждого. И начать она, разумеется, решила с меня. Любимый такой подопытный кролик, как ни как.

По поводу личного счастья я уперлась ногами, руками и всеми прочими габаритными частями тела. Иринка почесала в затылке и согласилась, что это действительно мое личное дело, да и вообще на меня не угодишь. Но вопрос о сексуальном воспитании оставался открытым. Двадцать первый век на дворе, елки-палки! А мне тогда было двадцать шесть. Спорить я не посмела.

Но, увы, даже Иринке не удалось отыскать в моей внешности хоть каких-то достоинств, которые сподвигли бы некоего рыцаря добиваться столь... м-м... ну, просто, дамы.

Решение, как всегда, оказалось простым и не оригинальным. Собственно, все и так знают, что иногда бывает мало водки. Ну, эту проблему устранить нам было по силам. Водки Иринка купила много. Не знаю, что двигало мной, когда я отправлялась на эту авантюру. Любопытство? Желание избавиться хоть от одного комплекса? Неспособность сопротивляться натиску любимой подруги? А может быть, все вместе?

Но я пошла. Как баран на убой. И я заранее чувствовала, что ничего из этого не выйдет. Но подружка обиделась бы, и не пойти я не смогла.

К моему вящему облегчению дверь открыла сама Иринка.

- Пс-с-с! – она приставила палец к губам. - Пошли на кухню.

Я послушно последовала за ней.

- Ешь! – потребовала она, протягивай мне тарелку. - Давай, давай. Мы с мужем этим уже подкрепились.

Господи, я и забыла, что тут еще и ее муж! Ужас какой!

В пиале что-то плавало в толстом слое жира.

- Что это, - спросила я с сомнением, принюхиваясь к изумительному аромату.

- Мусака. Ешь давай. После такого количества жира ты не опьянеешь. А нашего гостя мы этим угощать не стали, - хихикнула она.

- Э-э-э?

- Что-то не ясно?

Нет, с ней невозможно спорить. А готовит она божественно. Я сама не заметила, как все уничтожила.

- Вкусно?

- Оф-фигительно!

- Ну и славно. Ладно, пошли знакомиться.

Клиент был готов. Лишенный праздника чревоугодия на примере греческой кухни в Иринкином исполнении, он уже успел продемонстрировать, что перепить Алекса не способен. И это все мне?! И иде они такое надыбали?! М-дя! Постаралась Иринка! Впрочем, полагаю, ОН спустился с какого-то пуританского Олимпа или с Северного полюса.

Сначала ОН, разумеется, отреагировал на Иринку. А как же иначе-то?! Я была удостоена косого взгляда. Но Алекс представил нас лишь после того, как сгреб супругу собственническим жестом.

А потом мы стали пить водку.

Вы когда-нибудь пробовали пить и не пьянеть? Грустно, правда? Но, когда из четверых не пьянеют трое, это уже подстава. А, собственно, подставой это и было.

Конечно, совсем не пьянеть у нас не вышло. В какой-то момент повело. Не помню, когда испарились из комнаты Иринка с Алексом, а я оказалась на диване рядом с этим небожителем. Легкая водочная анестезия не давала мне запаниковать.

Небожитель точно был либо совсем уже в зюзю, либо с какой-то запредельной станции, где суровые полярники годами не видят женщин. Моя внешность, кажется, перестала его волновать. Да здравствует народная мудрость!

Мы еще выпили и даже попытались побеседовать о каких-то высоких материях. Свет в комнате был приглушен, небожитель пьян, а диван узок. И ничего удивительного, что его рука оказалась у меня на плече, а свою последнюю тираду с потугой на интеллектуальность он говорил прямо в мои губы. Я не отстранилась. Я была тверда в своем решении не подвести Иринку. Все нормально. Все правильно, даже когда его рука сползла с моего плеча на спину, куда-то в район застежки от лифчика, в то время, как вторая, поднималась от талии все выше. Губы уже перестали что-то шептать и... М-м-м... Кажется, это начинало мне даже нравиться. Я уже ощущала не только его губы, но и горячее тело, и откидывалась все дальше, поддерживаемая одной твердой рукой и подталкиваемая другой. О-о-о-о!..

...А-а-а-а!..

Утро я встретила в больнице. Алекс и Иринка так и не сознались, кого из них угораздило оставить на диване хрупкий хрустальный бокал. Лежа на пузе с повязками на спине и слушая Иринкины причитания, я тихо наливалась... хохотом.

Так что, то, что я способна смеяться над своей жизнью, пускай вас тоже не удивляет. Свою некрасивость я оплакала еще в переходном возрасте и не то, чтобы смирилась, а просто приняла себя такой, какая я есть. Тем более, что закон компенсации в мире все-таки действует. Просто не надо понимать его буквально: если блондинка – значит дура, если уродина – гений. Жизнь куда более многогранна.

Иринка – блондинка, красавица, редкая умница, удачлива и в работе и в личной жизни. За своих близких она любого порвет на тряпочки, но совершенно не способна добиваться чего-то для себя лично,