Профессорская дружка - Ардмир Мари

Листик кивнул и приподнялся над сердцевиной пятилапа, выжидая.

— А теперь похвалите его за расторопность, креативность и внимательность к деталям. — Стихийник хмыкнул, указав на свои ноги, плотно обмотанные темным халатом. — Я вздохнуть не успел и оказался распятым. За такое надо похвалить, — произнес веско и еще более жестко добавил: — Но в отношении других. К себе, а также людям, работающим в доме и изредка его навещающим, попрошу более не проявлять подобную агрессию. Понял?

Это он высказывал не мне, а вечнозеленому, лист которого недоверчиво наклонился, а лапки опять переступили, словно бы он не знал, тянуть дальше простыню или не надо. Накажу я его или нет?

— Ирэн… — напряженно позвал девятый, — ваше слово.

— Взбрык, отставить. Не послушаешься, прикопаю в саду на самом болотистом месте.

— Это не похоже на ультиматум, скорее на поощрение, — заметил Дейр скептически, и обрадованный пятилап продолжил свою деятельность.

Коварно улыбнувшись, я поставила профессора в известность:

— А просто очень хочется знать, что вы сделали, раз он за меня заступился?

— Погладил по плечу… — сглотнул стихийник.

— Врете, — определила я по защитнику, который листиком помотал из стороны в сторону.

— К волосам прикоснулся. Не буду врать, они у вас красивые.

— Несомненно, — скосила взгляд на вечнозеленого и заявила: — Но вы все-таки утаиваете кое-что.

— Ирэна… — Дейр со стоном мученика откинул голову на подушку; к слову, распятым он на святого очень даже походил. И молчал Лесски минуту, пока мой новоявленный питомец упорно подтягивал к нему «кляп». — Ладно, признаюсь. Я вас в шею поцеловал, а попал на взбрыка.

С удивлением посмотрела на деятельное растение:

— И что тебе не понравилось? То, что Дейр с ходу определил твою неядовитость, то, что разбудил и покусился на честь твою зеленую? Или все вместе?

Вечнозеленый остановился. Кажется, подобного отношения он не ожидал. Расстроенно дернул листом и бросил простынь, не забыв пнуть ее напоследок. Растопырил мелкие листики на лапах и хвосте, нахохлился и пошел обниматься к девятому, вернее сказать — обвился вокруг его шеи и что-то тихое прошелестел.

Обиделся.

— Ну, что ты… словно не сто лет назад родился. — И мой маг-опекун мгновенно вошел в роль сочувствующего слушателя. — Конечно, не оценила, она ж из непонятливых и долго думающих. — Осуждающий взгляд в мою сторону и веское: — А еще на ласку жадная, да-да… слишком сдержанная и стеснительная. Не то что я.

Надо ли удивляться, что растительные путы со стихийника тут же опали, а сам он ласково погладил взбрыка со словами:

— Ты только представь себе, я как-то сдуру попросил сделать массаж шеи или пяток, так она мне чуть голову не открутила.

Листик питомца-перебежчика, не понимающего шуток, повернулся в мою сторону и сморщился. Обвиняет.

— Какую дуру вы попросили? — переспросила я.

— Никакую, это присказка, — ответил профессор и, выпутавшись из халата, сел на кровати, продолжая вещать сущую неправду: — А с вампирами наша Ирэна флиртует, соловьем заливается. И встречи назначает таким нежным голосом, что слушать тошно.

— Что?!

Дейр на мое возмущение не отреагировал, а пятилап раздраженно зашелестел, чтоб не прерывала.

— Ирэна, это не вам. — И стихийник продолжил говорить с видом знатока и так, словно бы меня здесь вообще нет: — И ты из кожи вон лезешь, чтобы заслужить похвалу, а она ее либо высмеять пытается, либо принижает ценность твоих усилий. Так что да, я хорошо знаю горький привкус ее неблагодарности.

Напряженное молчание в комнате заполнил сердитый шелест взбрыка, который на меня несколько раз лапкой-побегом махнул.

— Да-да, именно такая, но мы все равно ее очень любим, — ответил девятый. Он стянул с шеи питомца и подмигнул ему. — Так что заканчивай обижаться, и пошли поедим. Я зверски голоден, а ты, наверное, еще больше.

И в ответ на это утверждение вечнозеленый охотно кивнул, спрыгнул на пол и, смешно перебирая лапами, помчался прочь из комнаты.

— Вот и договорились, — просиял Дейр. А затем он неожиданно близко подошел ко мне и крепко обнял. — Рэш, ты умница. Может, и поступила по наитию, но именно так, как надо было. Теперь и я у него в союзниках первого круга, это хорошо.

Первоначально возникшая оторопь отступила под натиском гнева и обиды за неприятные характеристики девятого. Но последующие его слова остановили мой поток возмущения:

— Теперь он постоянно будет в твоей сумке. Ответственный, энергичный, незаметный и со скромным аппетитом. Для охранника самое то. — Стихийник отступил и грозно произнес: — Только хвалить не забывай, для него похвала как болотная прохлада высшего качества. К слову, меня тоже можешь… хвалить и перейти уже на «ты», хотя бы дома.

Я судорожно сглотнула, глядя в его светлые глаза, которые в серости наступающего зимнего утра казались чуть зелеными. Или это у меня галлюцинации от близости раздетого мужского тела.

— Спа-си-и-и-бо, милый, т-т-ты-ы умница.

Прищурился.

— Слова хорошие, но над интонацией и выражением лица еще надо поработать. Потом потренируешься, — хмыкнул он и, накинув на себя халат, потянул меня за руку к двери. — Кстати, спросить хотел: ты в курсе, что у тебя на шее затемнение?

* * *

— Ирэна Лесски, это что, засос?!

Сухопарая древянистка, преподающая у нас основы растительной механики, вопросительно вскинула бровь и растянула губы в ехидной улыбке.

Н-да, субботнее утро началось «прекрасно», просто лучше не бывает. Вначале Дейр и вечнозеленый долго спорили о том, что питомец с моей шеи съезжает не в мой корсет, а в сумку. А затем уже я долго ругалась со взбрыком из-за земли, которую он хотел взять с собой. Убедить я его убедила, но на лекции явилась с опозданием, вследствие чего стала предметом пристального внимания со стороны Эфки Нэфки Трумс.

Вначале меня отчитали за несерьезное отношение к учебе, затем за неподобающий вид, шарфик сбился в сторону, а после за то, что я села на задней парте, подтверждая свою умственную отсталость. Впору было обрадоваться тому, что профессор не видела моего перехода из дома в академию.

Тихо вздохнув, я прекратила зачитывать свой доклад и повернулась к преподавателю-древянистке. Интересно, и с каких пор затемнения на моей шее стали темой лекции?

— Я Адаллиер. Лесски — фамилия моего жениха.

— Как же, наслышаны… — фыркнула магиана и вновь указала на мою шею пальцем. — И раз Лесски жених, то это определенно засос.

Так-так, кажется, это намек на несдержанность девятого. И откуда этой мадам известно о бушующих в нем страстях? Я нахмурилась.

— Его темперамент здесь ни при чем, это подарок от императорского взбрыка.