Клинок предателя - Себастьян де Кастелл

Он задумался и ответил:

– Нет, не убил бы: ты же понял, что я не такой, как мой отец, что я беспомощен, как голодный котенок. Но корми они меня чуть лучше и будь я здоровее…

– Ты так плохо обо мне думаешь? Считаешь, что я мог убить кого-то просто потому…

– Да, Фалькио, ты бы мог убить кого-то просто потому, что он крупнее тебя. А если бы он был мелким, но все же врагом, ты бы нашел другой способ вывести его из игры. Но если бы той ночью ты увидел меня здоровым и сильным… Да, думаю, ты бы убил меня и отправился искать следующего претендента на престол, пока не нашел бы слабого, не способного себя защитить.

Мне совсем не нравилось, в какую сторону повернул наш разговор, поэтому я поднял бокал и приник к нему губами. Но он был уже пуст, и я почувствовал себя еще глупее.

– Значит, все-таки хорошо, что я нашел тебя первым, – сказал я, поставив кубок.

Король протянул руку и сжал мое плечо.

– Очень хорошо. Просто чудо. Лучшее из всего, что могло бы произойти. Плащеносцы сделают нашу страну лучше, Фалькио. Они – моя мечта. Мой ответ. Я хочу, чтобы они жили.

– Твой ответ на что?

– Мой ответ на то, что любого мужчину могут убить просто потому, что это угодно вышестоящему. Мой ответ на то, что из-за этого наша страна и народ слабеют. Мой ответ на то, что в один прекрасный день жители Авареса и других соседних стран решат перейти через горы. Может, им не хватит еды и богатства, или они захотят иметь больше, или их попы скажут, что этого требуют боги, или просто от скуки. Наша страна ослаблена системой, которая плодит такую примитивную ненависть, что народ предпочел бы в аду гореть, чем жить в этом мире, но при этом у него нет силы воли, чтобы что-то изменить.

– В этом и заключается твоя задача? Следить за действием этой махины?

– Да, моя и твоя. И Кеста, и Брасти, и всех остальных тоже. Сначала мы принесем миру правосудие, а следом перемены.

– Правосудие уже само по себе несет перемены, – возразил я.

– Нет, правосудие – это всего лишь начало. То, что сделает перемены возможными.

Я немного подумал и сказал:

– Ты забыл про женщин.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщин тоже могут убить просто потому, что это угодно вышестоящему.

Король Пэлис вздохнул.

– Всё всегда к этому сводится, правда, Фалькио? Они убили твою жену, и всё, что ты теперь делаешь, так или иначе связано с этим.

– Разве это не достаточная причина? Разве неправильно за это драться и умирать, если необходимо?

– Не то чтобы неправильно. Вполне подходящая причина, чтобы умереть. Но вот чтобы жить…

Я не хотел отвечать. Я любил короля, но иногда он требовал у меня больше, чем я мог ему дать.

– Мне пока подходит, – наконец ответил я. – Если ты мне доверяешь, то поверь, что рано или поздно любой плащеносец попадет в такую ситуацию, когда у него не будет лучшего выбора, чем быстрая смерть.

Король снова пододвинул мешочек к себе.

– Прекрасно. Ты мой первый кантор, и если ты считаешь, что у магистратов должно быть средство свести счеты с жизнью, то я сам поговорю с королевским аптекарем.

Я немного расслабился.

– Может, заодно попросишь его добавить приятную отдушку? Например, запах клубники.

Пэлис ударил кулаком по столу, и, несмотря на всю хрупкость короля, книги полетели на пол.

– Не смей! – вскричал он.

Я хотел спросить, чего я не должен сметь, но, увидев ярость на его лице, промолчал.

– Хватит уже, Фалькио. Ты высказался и получишь то, что хотел, но не смей думать, что ты убедил меня. Не смей думать, что я слишком слаб, чтобы согласиться с твоими доводами. Ты победил. – Он закашлялся и вытер рот. – И покончим на этом. Я слишком долго путешествовал, и теперь мне нужно отдохнуть.

Спустя несколько недель ко мне пришел посыльный с деревянной коробкой. Сверху лежала записка: «Постарайся не перепутать их». Внутри коробки лежали сто сорок четыре-мешочка, в каждом – квадратная тянучка. Я развернул один, стараясь не прикасаться к тому, что внутри. Пахло клубникой, и я так и не понял, что это означает.