Бедная невеста для дракона - Ольга Карова

Спазм прошелся по красивому лицу Шона Кидлера, словно тот ожидал услышать что-то совсем другое. Тот факт, что на герцога никто не жаловался, нисколько его не удовлетворял.

— Герцог имеет своего рода власть над моей землей. Он судит моих крестьян. Определяет размер налогов. Ну и другие вещи, он может устанавливать определенные законы и тому подобное. Отсюда и глупое утверждение, что эта земля принадлежит дракону, а не мне. Я только часть налогов крестьянства отдаю в замок, все остальное уходит в мою казну, чтобы я мог заниматься деревней.

В пользу Вечинни был тот факт, что он никогда не устанавливал высокую арендную плату.

— Мне пришло в голову, что герцог угнетает крестьян слишком высокими налогами. — заметил в какой-то момент Кидлер, заложив руки за спину и вглядываясь в покрытое облаками небо. — Что деревни обезлюдели, потому что крестьянам не по карману содержание.

— Ах, ей-богу, кто это вам такую чушь наговорил. — возмутился Вечинни, и его яростно затрясло. — Кто бы это ни был, ему бы не помешала мощная порка, вот что! Крестьян становится все больше, вот я вам говорю, дети рождаются, потому что здесь лучше, чем где бы то ни было. А князь ни разу, ни копейки не выручил от того, что получает за налоги. Все уходит на самих крестьян. Пойдите и посмотрите, какие красивые у нас деревни. Нигде в Етринесе вы не увидите такую технологию, такие инструменты, как в Доринже.

— Ну, видите ли, ходят такие слухи. Может быть, кто — то из завистников их пустил. — спокойно ответил Кидлер, слегка наморщил лоб.

— Да, наверное. — ответил Вечинни, после чего потер подбородок. — Почему бы нам не зайти внутрь? Здесь чертовски холодно, и я пригласил вас на ужин, а не мерзнуть на улице.

Кидлер снова улыбнулся, Вечинни завел его в свой дом, рассказывая ему кое-что о своей семье, прежде всего об Адель, которой он, чертовски гордился.

В то же время в нескольких километрах на запад в замке обедали. Герцог совершенно не подозревал о том, что так близко к стенам его дома кто-то настойчиво пытается очернить его.

Ромуд Вечинни был другом его отца. Он жил на Розовом Холме. Отец, Саверий Вечинни, посадил вокруг усадьбы розовые кусты, дав ему это название. Ромуд и Адам подружились, у них были схожие интересы, но характеры совершенно отличались.

В то время как Адам считался холериком, Ромуд был типичным примером флегматика. Он любил говорить о своем доме и о своей семье, и часто случалось, что, прежде чем дойти до сути дела, он совершенно забывал, на какую тему, шла дискуссия. Он был человеком с поистине добрым сердцем.

Адам был еще маленьким мальчиком, когда Ромуд Вечинни женился на Качине Гобжини, семнадцатилетней красавице, от которой у него сейчас пятеро детей. Адель была старшей из них, два ее брата, Фади и Ариан, в настоящее время получали образование в столице и приезжали только на каникулы. Их младшая сестра Алипина жила в соседней стране вместе с подругой семьи, чтобы получить там соответствующее ей образование. Младший сын, Гайсар, был больным, хотя вся семья отрицала это. Несмотря на то, что мальчику было двенадцать лет, уже говорилось о его отправке в монастырь.

Именно благодаря знакомству с Ромудом Адам познакомился с Адель. Он была молодая, образованная женщина, ее открытость делала ее приятным собеседником в сравнении с наигранной скромностью и застенчивостью большинства молодых леди.

Однако не Адель была в этот момент объектом размышлений Адама. Несмотря на то, что он должен был сосредоточиться на еде, которая лежала перед ним на тарелке, его глаза были прикованы к женщине, которая совершенно этого не замечала.

***

ЛИАНА

— Я должен назначить тебе встречу с портнихой, моя дорогая. — заговорил он, и я удивленно подняла голову. — Мне нравится делать тебе сюрпризы, но твое свадебное платье должно быть идеально подогнано. Как и планы о свадебном путешествии.

Я слегка прикусила губу и отложила столовые приборы. Все это время старалась как можно меньше думать о приближающемся дне. Ибо всякий раз он напоминал искаженное яростью лицо Варелли.

Письмо с его извинениями я тоже сожгла, но с тех пор пришли еще два, уже не говоря о тревожном свидании на балу. Как так получилось, что я не заметила его раньше? И что Адам не узнал о его присутствии?

— Зачем вы на мне разоряетесь. Это ни к чему. — ответила я наконец, глядя Адаму прямо в глаза. — Вы позаботились, чтобы у меня было все, что мне нужно.

— Я люблю покупать тебе подарки, моя милая. Мне нравится смотреть, как ты в них выглядишь. А ты выглядишь как ангел. — улыбнулся он. Он делал это так редко, и каждый раз чувствовала, что у меня подкашиваются колени. — Я хочу обеспечить тебе жизнь настолько комфортную, насколько ты этого заслуживаешь.

Я глубоко вздохнула. Мне нужно наконец рассказать ему обо всем, что я скрывала. Между тем я уже успела так привыкнуть к мирной жизни, что и представить себе не могла, что нужно все это портить своим признанием.

И в то же время я не верила, что совместная жизнь сложиться, если я расскажу всю правду. Это разобьет его сердце. Он уже однажды пережил мощный удар, когда потерял отца. Вдруг потеря иллюзии о том, кем я была, причинит ему столько же боли? Сделаю ли я его еще более скрытным?

Хуже всего, что об этом не знал никто, кроме Варелли, и я могла только мечтать, чтобы все это оказалось лишь странным сном. Я сожалела о каждом слове, сказанном и написанном этому человеку. Все эти слова были оружием, которое он мог использовать против меня. Я понятия не имела, что случилось с моими письмами, когда они попали ему в руки. Он мог их собрать, а затем отправить Адаму на зло.

Моя медлительность лишь давала Адаму все больше и больше шансов узнать правду не от меня. А ведь это ранит его еще больше. Я должна найти в себе мужество и сказать ему правду.

Но еще не сейчас.

Был уже поздний вечер, когда я заявила, что больше не могу сидеть дома. Поэтому я сообщила герцогу, что выйду прогуляться.

— Не забудь взять пальто. Сегодня прохладно. — сказал он. — И не уходи слишком далеко, ты можете заблудиться или устать. Было бы хорошо, если бы ты взяла с собой Анну.

— Я хочу кое-что обдумать. — честно ответила я, стиснув руки на шляпе. — Я бы предпочла побыть одна.

Тень прошла по лицу Адама, но тут же исчезла, сменившись нежной улыбкой. Мужчина встал, отложив перо, и подошел ко мне, после чего поцеловал в лоб.

— Береги себя, моя дорогая. Я бы не хотел, чтобы с тобой случилось что — то плохое. — тихо сказал он. — Я бы очень хотел быть с тобой, но мои обязанности не позволяют мне этого сделать. Но я обещаю, что проведу с тобой немного времени вечером.

Я ответила взаимной улыбкой и кивнула, после чего вышла из кабинета.

Поздней осенью окружающий вид у замка был не слишком интересным. Деревья, лишенные листьев, выглядели серо и мрачно, дороги были покрыты грязью.