Айболит для короля - Ива Лебедева

Раис:

По пути я проделал опыт с одним из предметов этого мира — тонким рукотворным листом, на котором местные жители оттискивают слова. Смятый лист валялся на крыше, был легким и подходил для моей цели.

Сначала я разморфировался. Морф колдовать не способен.

Прежде было достаточно силы мысли. На этот раз я щелкнул пальцами. Лист покатился на меня, вблизи оказался грязным, и я его оттолкнул, не касаясь. Потом с силой посмотрел на него. Лист скорчился, почернел, над ним поднялся дымок, несмело прополз язычок пламени.

Я глядел на маленький безопасный костерок. У меня еще полминуты, Чу стоит на перекрестке улиц, ожидая, пока пешеходный свет не разрешит ему перейти. Надо подождать, когда догорит костер, или лучше его потушить. И понять, почему ко мне вернулась магическая сила именно в это утро.

Впрочем, это нетрудно. Этим утром я умер. Пусть на одну секунду. Умер, когда услышал, что моя женщина в руках врагов. Потом ожил, и вместе со мной ожила магия.

Это важно и пригодится в ближайшие полчаса. Чу уже прошел половину пути. Я видел, как он беседовал со стражами. Не сомневался, парень найдет нужные слова, и мой пасынок — а может, уже и мой сын — их нашел.

Надо поторопиться, а значит, погасить костер. Я должен оказаться рядом с Чу, когда он дойдет до невысокого дома, в котором нас ждут бандиты. И где моя женщина.

Лидия:

Как ни странно, я была спокойна с самого начала. Первый раз похищают, что ли?

Правда, немного удивилась, когда поняла, что злодеи — не представители японской горчицы. Надо же, про нарколыг я и забыла. Вспомнила, как от них летели клочки, и успокоилась.

Пока же меня затолкали в фургончик и отвезли в «логово». Ехали недолго, что тоже хорошо: выдру не придется далеко идти. Потом остановились, надели мне на голову грязный мешок, спасибо, не из-под наркотиков. Вытащили из фургона, провели по скрипучим доскам, потом сняли с головы черную гадость.

Я была в большой комнате почти без мебели, а в ней проходило настоящее бандсобрание. В единственном кресле восседал главарь — седой грузный старец, похоже насмотревшийся фильмов про сицилийскую мафию. Рядом стояли подручные, сразу и не сосчитаешь, так как они то выходили из комнаты, то возвращались. В стороне была тройка страдальцев — те самые громилы, не в добрый час связавшиеся с моей семьей. «Хорошо, что морфы не стригут коготочки», — подумала я, глядя на их лица.

— Артурыч, — громко сказал главарю сообщник в камуфляже, с идеальной лысиной, — я поговорил. Товар скоро вернут.

— Спасибо, Паштет, — ответил главарь мощным, хоть и старческим голосом. — Значит, ждать будем. Красавица, расскажи нам, что случилось? Кто этих так обидел?

Красавица — это ко мне. Спасибо за комплимент.

Я сначала пристально взглянула в глаза главарю. Глаза были, конечно же, умными, жестокими, разочарованными. А еще в глубине наблюдался истинный интерес.

— Меня с детства учили не разговаривать с незнакомыми людьми, — спокойно ответила я.

Главарь усмехнулся, как добрый дедушка. Даже развел руками.

— А из дома пропадать, не предупредив, учили, красавица? Ай-я-яй, как так могла? Ребеночка бросила, он с плохой компанией связался.

Я не успела решить, как ответить доброму дедушке, а тон главаря стал куда резче.

— Мы можем тебе наши имена сказать, паспорта показать. Только ты же понимаешь, после этого тебе не жить. А ну-ка, скажи, как было!

Придется отвечать.

— Все просто. Я нашла настоящего мужчину, и он пришел со мной. А эти ваши ушлепки раньше настоящих мужчин не встречали, вот и все.

Главарь несколько секунд глядел мне в глаза, а я — ему. Для успокоения даже пыталась определить по его зрачкам наличие глистной инвазии.

— Настоящий мужчинка, — наконец сказал главарь, — скоро придет сам. Мы у него тоже спросим. А ты, красавица, его подождешь.

Меня подвели к окну, пристегнули наручниками к батарее, спасибо, нашли паршивую табуретку. И я стала ждать, заодно осматривая пространство.

Я бы, может, испугалась… Да блин, где-то там, внутри меня, и так уже билась в истерике та Лида, что жила до встречи с миром морфов. А здесь, сейчас, снаружи, была другая. Та, что верила в себя, а еще в своих мужчин — в Петьку и в Раиса.