Сердца не покоряют силой - Мария Берестова

Рэми никогда не считала себя дурой.

Право сказать, у неё и не было на это причин. Отец позаботился о лучшем образовании для принцесс, и младшенькая отличалась большой любознательностью и охотно поглощала всё то, что предлагали ей педагоги. Из всей королевской семьи Рэми была единственной, кто пошёл по научной стезе – и это в её-то юном возрасте!

При этом ум Рэми вовсе не ограничивался лишь узкой областью академических интересов. С детства находясь в поисках компромисса между строгим этикетом и своим взрывным характером, она развила в себе логику, наблюдательность, знание психологии.

Но сегодня, в обществе блестящей верхушки марианского общества, она, по правде сказать, чувствовала себя законченной дурой.

Рейн, Элпи и Эртан вели какую-то, казалось бы, незначительную беседу. Рэми, совершенно точно, чувствовала, что у беседы есть скрытый подтекст. Это было заметно по напряжённости всех присутствующих.

Сам Рейн, по-хозяйски облокотившись на камин, сохранял внешне небрежную позу, говорил тоном ленивым и вальяжным, выражал мимикой презрительное безразличие. Но всякий раз, как он замолкал, губы его сжимались слегка плотнее, чем обычно, на скулах чуть более рельефно вырисовывались мышцы, а рисунок челюсти становился слегка массивнее – всё это выдавало крепко стиснутые зубы и агрессивную настороженность.

Сидящая в кресле Элпи непринуждённо разбросала юбки – точнее, она привертела к своему очаровательному дорожному костюму где-то раздобытую занавеску. Теперь та играла роль летящей юбки, из-под которой кокетливо выглядывала одна ножка, обнажённая до колена. Руки в непринуждённо-нежной позиции, весенняя улыбка, очередной венок – надёргала плюща из-за окна, – медовый голосок и трепетные ресницы. Только вот с ракурса Рэми было видно, как на обратной стороне обнажённой ножки напрягается и сжимает мышца икры – как если бы Элпи нажимала педали на фортепьяно.

Что касается Эртана, он в своей раздолбайской манере облокачивался на кресло, в котором сидела Рэми, нависая нед ней, поэтому вполне оценить степень его невозмутимости она не могла. Но его более легкомысленный, чем обычно, тон казался ей подозрительным.

Сама принцесса переоделась в тёплую одежду, которую ей предоставила мать Рейна. Шерстяное платье было красивым и непоношенным, и, главное, очень тёплым, но всё равно она чувствовала себя ужасно неуютно в одежде с чужого плеча.

Рэми тщетно пыталась уследить за ходом беседы, в котором разговоры о погоде мягко переходили на сведения об урожае этого года.

– Слышал, у вас были проблемы с орошением, – казалось бы, между делом спросил Рейн.

– Мы их решили. – легкомысленно отмахнулся Эртан.

На секунду сощурившиеся глаза Рейна выдали лёгкую досаду, дрогнувшие крылья носа Элпи говорили о волнении.

– Для виноградников в этом году слишком дождливо, правда? – нежно вмешалась в разговор она.

Рэми волосами почувствовала лёгкий удивлённый вздох Эртана; пальцы на правой руке Рейна, скрывавшиеся в полумраке, ощутимо дрогнули.

– Дожди способствуют развитию кустов, – сухо отметил он. – Полагаю, в этом году урожай будет богатый.

– Если только и вторая половина лета не будет столь же дождливой, – с некоторым весельем, кажется, кивая в сторону окна, отметил Эртан.

Элпи слегка прикусила губу.

Рейн вроде бы изящно переменил позу, складывая руки на груди.

Рэми всё отчётливее осознавала, что ничего не понимает.

Вообще ничего.

В таком духе казавшийся непринуждённым светский разговор продолжался с полчаса; в конце концов, гостеприимный хозяин вспомнил, что ему следует позаботиться о досуге своих визитёров.

– Полагаю, – с лёгкой насмешкой повернулся всем корпусом он в сторону Элпи, – тебе понравится в нашей дамской гостиной. Девицы А-Лерси будут рады принять тебя в свой круг, – несмотря на любезный тон, он улыбался так, словно проговорил знатную гадость.

Ножка Элпи аж дёрнулась, хотя на губах её сияла самая светлая улыбка, когда она отвечала:

– Ты так заботлив, Рейн. Но, право, твоя библиотека манит меня больше.

– Дейли зачитывает лучшие образчики из неё вслух, – заманчивым тоном продолжил он рекламировать дамскую гостиную и искусство своих сестёр.

У Эртана вырвался тихий смешок – его явно никто не расслышал, кроме Рэми.

Глаза Элпи сузились от гнева, но тут же она овладела собой, и с мечтательным выражением на лице тихо заканючила:

– Ну Рейн, ты же знаешь, я не люблю общество…

– Дамское, – любезно подсказал тот с лёгким поклоном.

Элпи поджала губки и выдала взгляд раненой лани из-под ресниц.

Рейн закатил глаза к потолку, после переключился на Рэми:

– А какой вид досуга предпочтёт миледи? – любезно поинтересовался он.

За весь разговор не сказавшая ни слова принцесса почувствовала лёгкую панику. Она так и не поняла, в чём суть этих подковёрных интриг, и как своим ответом не попортить игру мужу.

Она невольно обернулась на Эртана, пытаясь найти подсказку. Он легко улыбнулся и чуть заметно повёл плечами: мол, да всё равно, придумывай сама.

Через секунду до Рэми дошло, что, хоть она и не понимает сути конфликта между присутствующими и не способна разобраться, о чём идёт речь в подтексте, есть как минимум один ответ, который точно безопасен.