Хранитель для попаданки, или Любовь меж двух миров - Александр Верт

– Я бессмертен, – сказал Лики и толкнул Алику в грудь.

Она отлетела в сторону и упала бы непременно на камни, но Лита успела сделать руками пас, от которого оранжевый плащ вдруг надулся, как матрас и смягчил ее падение.

Я только выдохнуть успел. Лечение Херганы вытянуло из меня слишком много сил, а теперь я очень медленно реагировал на реальность, еще и не был уверен, что смогу защититься от роя мышей. Что именно делать я не мог понять. Посмотрел на воздушный бой над мостом. Там уже были лишь остатки тьмы. Маги успели сделать брешь в защитном щите и теперь просто ее укрепляли. Скоро будет подкрепление, только Алику все равно надо успокоить.

Время, будто специально для моих мыслей, замедлилось. Я осматривался, а оно стояло рядом, вернее проплывало так медленно, что мгновения превращались в часы.

Эргат ничего не складывал из бумаги. Он просто плакал. Его слезы падали на листы бумаги, а он по одному выбрасывал их в небо. Только ветер их не подхватывал. Он не мог к ним прикоснуться. Что-то другое уносило листы в небо, а там они замирали, как обрывки одной картины.

«Ему же не хватит бумаги», – испуганно подумал я и вдруг понял, что количество листов в небе становится больше. Каждый лист как точка, от которой начинает расти новая деталь по-настоящему огромного дракона.

Я поднял глаза еще выше и только теперь заметил настоящую опасность. Над замком сгустились черные тучи, и молнии от них били не в каменные стены, а прямо в небо, а оно трескалось от каждого удара и осыпалось крошкой.

«Ненавижу!» – стучали в моем сознании слова Алики.

Может, оно и к лучшему? Если она вытрет этот мир, все закончится для нас обоих. Меня вытащат и ее тоже, а потом я что-нибудь придумаю в другой реальности, но прислушался к ее чувствам и понял, что с ними никак нельзя так поступать. Взглянул на Эргата и подумал, что его слезы так же реальны, как моя угроза увольнения, а может быть еще реальней.

Я должен был остановить Алику, именно ее, пока ярость не стала новым проклятием для этого мира. Ответ вдруг появился сам собой.

Я достал из кармана банку с надписью «любовь», сорвал с нее бумажку, и время снова помчалось вперед. Мыши так зашумели, что почти зажужжали, как мухи. Смех Лики стал невыносим, а гром над головой глушил меня. Даже камни балкона вздрогнули, но я сделал шаг и плеснул блестящую воду на Алику.

Летучие мыши взмыли и растаяли черной дымкой. Черное пламя на ее коже потухло. Она обернулась, посмотрела на меня глазами полными слез, а я просто обнял ее, прижал к груди.

Судя по солнцу, тучи исчезли. Небо наверняка устояло.

– Это невозможно! – вскрикнул Лики.

– Исчезни, – прошептал я ему в ответ и закрыл глаза.

Мне вдруг стало не нужно смотреть, чтобы видеть. По мосту в замок вбегали маги. Огромный дракон в небе выдыхал свет − не пламя, а именно свет, от которого тьма исчезала. Камни замка от него становились светлее. Нас с Аликой он только согревал. Это чувство походило на тихий благодарный шепот. Я знал, что Алика тоже это увидит, не умом так сердцем, потому не отпускал ее. Захочет плакать, пусть плачет, а я останусь с ней.

Лики попытался сбежать, но не смог. Свет ворвался за ним в замок и, коснувшись его тела, превратил его в пепел, белый пепел, что тут же унес ветер. Его темная душонка заметалась по светлым залам.

Старые грязные окна замка вдруг очистились. На них нашлись витражи с чудесами, детьми и матерями, магами, чудесными существами и деревьями. Через них свет попадал в долину и освещал ее. Свет вплетался в ветер и бежал волной по миру. Тот в ответ оживал, и мне так скорее только казалось, но Межгорье словно стало светлее, трава зеленее; а когда луч заглянул в спальню короля, он замер, словно задумался, а потом коснулся его лица. Молодой Виар открыл глаза. Что ж, он дурак, он виноват, но я рад, что она его простила, потому что Алика и есть этот мир.

Я посмотрел на мечущуюся темную тень и подумал, что хочу, чтобы Лики сбежал. Тогда это будет не конец. Он вселится в какое-нибудь тело и все начнется сначала…

«Нет», – строго сказал Алан Марлок в микрофон там где-то в офисе, а я не стал возражать, только посмотрел в глубь светлого зала, где магистр Дарлок одним движением руки превратил темный комок в камень, а потом ударом посоха обратил камень в пыль. От Лики не осталось даже злобы.

Врайт, уже будучи маленьким драконом, принес к нам Эргата. Другие маги собрались вокруг Херганы и подняли ее тело магией, прощаясь с ней, как с одной из своих. Эргат плакал, впервые не сдерживаясь, а я положил руку ему на плечо и не представлял, как они останутся здесь без меня.

«Алан, – мысленно позвал я. – Позволь мне немного здесь задержаться. Хотя бы пару дней».

«Три дня, – так же строго ответили мне. – Я могу дать тебе лишь три дня, но мы не будем за тобой подсматривать. Вмешаемся, только если позовешь, но если через три дня ты не скажешь, что тебя можно вытаскивать, я вырву тебя назад силой. Все понял?»

«Спасибо», – ответил я ему, крепче прижимая Алику к груди.

Это эгоистично выпрашивать три дня, чтобы потом исчезнуть, но я иначе не могу. Очень хочется думать, что я придумаю что-нибудь за эти три дня, хотя все мы знаем, что не придумаю и правды не забуду. Это ее мир и мне в нем нет места.