Загадка тауматургии - Виктор Борзов

— Подкараулить после работы? И что дальше? Ударить? Нет. Я не страшнее кроватного клопа... Отправить письмо с угрозами? Что написать? На что надавить? Нет. Тоже не выйдет... Что делать, если он узнает? — мотал головой парень, отметая одну мысль за другой. — Пригрозить в грезах? Может сработать... Но как? Что Свинков боится больше всего?

Он вспомнил испуг на лице Андреа во время вчерашнего разговора. Всю беседу глава держался от Сэмюэля на расстоянии. Сторонился, как чумного.

— Чумы! Он боится чумы! Но что мне с этим делать? Можно прогнать его из графства... Намекнуть на скорую эпидемию? Может сработать...

Парень осторожно прыгал с одного булыжника на другой. Брызги холодными кольями били по ногам, но Сэмюэль не останавливался. Вскоре он прыгнул на другую сторону, где его ждал светлячок.

— Я могу представиться пророком. Сказать, что глянул в будущее и увидел вспышку новой болезни. Почему же я пришел именно к нему? Легко! Он играет «важную роль» в будущем, поэтому решил предупредить.

Маленькое насекомое вывело парня из леса на бескрайнюю поляну. Высоко в ночном небе светила луна, озаряя серебром блестящие на траве росинки. Лицо щекотал бодрящий ветерок. Надежда. Сэмюэль нашел решение. Беспокойство и тревога сошли со сцены, пропуская под свет прожекторов надежду и спокойствие. Теперь это было их выступление.

Он встал со стула и захромал в свою комнату. Справа от входа в углу возвышался шкаф. Сэмюэль приоткрыл одну дверцу, представляя одеяния.

Мама и папа часто водили парня в графский театр. После смерти жены Дэнни продолжил традицию. Она сохранилась даже после увольнения отца, только билеты оплачивал Сэмюэль. На сцене из года в год ставились одни и те же постановки, поэтому он знал почти все сюжеты наизусть. Временами появлялись новые, но и они становились частью рутины.

Когда Сэмюэль был ребенком, ему в душу запал один герой. Король. Высокий мужчина в черной, как тьма, мантии и белой маске. Он действовал и говорил с высокомерием и напыщенностью. Был излишне вежлив и никогда не терял спокойствия. Король воплощал все то, что хотел в себе видеть Сэмюэль. Но в жизни все намного сложнее, чем на сцене. У парня не было ни выдержки, ни дворянских манер. Одно разочарование.

Он открыл дверцу и замер. С вешалки спускался мрак. Сэмюэль сначала принял это за игру теней. Парень протянул руку. Коснулся. На ощупь ткань была мягкой и плотной. Поднял взгляд выше. На верхних полках виднелась маска и две белые перчатки.

— Отлично, — не сдержал улыбку Сэмюэль. Парень подпрыгнул и стащил предметы вниз. — Прям как в театре.

Маска напоминала затвердевшее белое лицо. Две дырки для глаз и тонкая резинка. Но была у маски одна особенность. Изо лба возвышались шесть острых коротких отростков, напоминая настоящую корону. Из-за этого героя и звали Королем.

Сэмюэль накинул мантию и с трудом нацепил маску.

— А вот это беда, — пробурчал он. Разрез капюшона оказался слишком глубоким. И вместе с лицом открывал вид на изуродованную вестником шею. — Нужен шарф... Желтый шарф.

Парень закрыл дверцу и открыл снова. На этот раз внизу лежал аккуратно сложенный ярко-желтый шарф и Подделка.

— Сойдет, — обмотал вокруг шеи, поверх мантии. И сунул пистолет в неожиданно глубокий карман брюк. — Мне также нужна под стать образу трость.

Он представил длинный желтый зонт с удобной изогнутой для опоры ручкой. Сэмюэль натянул на обе ладони белые перчатки и захромал по коридору, проверяя новую трость.

— Вроде удобно, — кивнул парень, вставая напротив входной двери. — Первый раз для создания якоря. Второй для установки связи. Третий для преображения кокона. Может, получиться уложиться в два?

В нем горело желание попробовать что-то новое. Исследовать возможности, ставить опыты. Он находился в грезах — податливом мире, который можно менять как вздумается.

Сэмюэль представил на тумбочке у входа молоток и гвоздь.

— Это не касается Свинкова. Я просто вбиваю гвоздь, — взял парень инструмент с намотанным на деревянную ручку синим скотчем. Приставил гвоздь к двери и... — Мда. С одной рукой это будет труднее...

Он просунул острую металлическую ножку меж трещин в древесине, взял в левую руку молоток и с размаху ударил по гвоздю. Тот изогнулся, но вошел чуть глубже в дверь. Сэмюэль ударил еще пару раз, пока не убедился, что гвоздь вошел достаточно глубоко.

— А теперь табличка, — повернулся парень обратно к тумбочке, где уже ждала деревяшка на веревке. Пузатые чернильные буквы выводили надпись: «Андреа Синков». — Это первое действие.

Он повесил табличку на гвоздь и положил ладонь в белой перчатке на ручку. Вдавил вниз и потянул на себя.

Его взору предстал длинный каменный коридор, как во время первой встречи с Немо. Вдалеке сиял белизной выход.

Сэмюэль шагнул вперед, боязливо постукивая кончиком зонта по полу. Это место вызывало в Сэмюэле страх и беспокойство. Парень оглядывался по сторонам и оборачивался назад, ожидая появления феи в бело-красной хламиде. Чем ближе он подступал к ослепляющей белизне, тем сильнее нарастала тревога.

— Все хорошо, Сэмми. Ты избавился от феи. Тот кошмар закончился. Тебе... всего лишь нужно напугать Свинкова. Заставить его бежать из графства. Ты пережил многое. Кто он такой по сравнению с тобой? Обычный глава цеха. А ты — грезящий.

На последних словах он шагнул в свет и вышел в зеленеющее поле. В уши ударили крики молодых девушек и мужчин, а где-то вдалеке послышались радостные детские возгласы. Парень зажмурился. В глаза били лучи дневного солнца.

Когда Сэмюэль привык к свету, его