Загадка тауматургии - Виктор Борзов

— Как грубо, — фыркнул Андреа. — Заявляться к кому-то без предупреждения. Ты не сбежал после моего... представления. Значит, либо ты фея, либо неотесанный практик.

— Почему неотесанный практик? — не удержался Сэмюэль.

— Только идиот проникнет к кому-то в кокон без приглашения. Любой грезящий знает про сценарий.

Воцарилась тишина. Парень раздумывал над тем, что следует сказать, но Андреа опередил его:

— Не спросишь про фею? Чудно. Значит, ты — практик. Осталось понять — кто.

Сэмюэль чувствовал, как почва уходила из-под ног. Пять секунд. Андреа потребовалось всего пять секунд, чтобы перевернуть все с ног на голову.

«Почему? — вопрошал он. — Почему мне всегда не везет?»

Сэмюэль не мог врать. Парень думал, что придет в сон обычного человека. Нагонит костюмом жути, напугает мутными предсказаниями и загадочно исчезнет. Такой была изначальная задумка. Но все пошло наперекосяк с самого начала.

«Да пошло оно все! Я иду до конца».

— Я пришел сообщить тебе кое-что, — произнес Сэмюэль низким голосом. Левая рука нащупала в кармане Подделку. — Ты же знаешь о чуме в своем графстве?

— Очевидно, — пожал плечами Андреа. — Мы знакомы. Достаточно, чтобы ты мог прийти в кокон. Слишком неотесан для опытного. Только новичок.

На лице мужчины блеснула широкая улыбка.

— Я узнал вас, мистер Берислави!

Сэмюэль округлил глаза. На секунду для него исчезли все звуки. Река мыслей вмиг обмелела. Он не верил. Не мог поверить в происходящее. Все вокруг казалось ужасным сном. Жутким кошмаром. Сэмюэль желал только проснуться. Открыть глаза как можно скорее.

— Не бегите, мистер Берислави, — успокаивающим тоном произнес Андреа. — Давайте поговорим. Уверен и вам, и мне есть что сказать. У вас ноги не устали?

Парень бросил взгляд назад. За спиной из земли вынырнул деревянный стул. Сэмюэль рухнул на него, и сидушка издала жалобный скрип.

— Не хотите снять маску? — указал пальцем на лицо Андреа.

— Нет, — ответил парень.

— Ваше дело. Так зачем вы пришли? Чего хотели?

— Уже не важно. Это не имеет значения.

Под складками мантии он осторожно достал из кармана Подделку и направил ствол на живот. Чуть подумав, повернул его вверх.

— Давно вы ходите по снам? — спросил Андреа.

— Нет. А вы?

— Весьма. Поскольку вы только начали постигать азы, я поделюсь с вами откровением. У практиков есть правила. Этикет. Принято предупреждать человека, к которому вы хотите попасть, заранее, а иначе...

— Плевать, — перебил Сэмюэль. — Мне уже на все плевать.

Он не мог исцелить руку. Не мог запугать Андреа в грезах. Он ничего не мог. Все возможности для сохранения работы растаяли, как кубики льда жарким летним днем.

В один миг парень испытал страх, тревогу и гнев. Чувства вспыхнули яркими лампами. А затем Сэмюэля закоротило. Светильники взорвались детскими хлопушками одна за другой, оставив после себя опустошенность и усталость.

— Ну что вы, мистер Берислави...

— Мне противна твоя вежливость. Прямо тошнит от каждого слова.

Мужчина откашлялся.

— Вежливость — символ статуса. Способ показать уважение. Только глупые обезьяны грубят кому попало. Манеры...

— Мне нет дела до манер, вежливости или какого-нибудь еще высокого бреда. Знаешь, прямо сейчас я борюсь с мыслью проснуться.

— А вот этого нам не надо, — на секунду на лице Андреа промелькнула паника. — Слушайте, вас не достали эти офицеры? Рыщут повсюду в поисках какого-то дневника.

— И? — раздраженно выплюнул парень.

— Этот дневник. Он у вас?

Сэмюэль замер. Одно слово могло стоить ему жизни. И не только ему одному. Парень вспомнил про отпечатки.

«Чулять! Я дал мистеру Нейви коснуться дневника, — поднялась из мертвых тревога. — Нужно сжечь книгу. Или продать. Сейчас деньги нужнее».

— Нет, — честно ответил Сэмюэль. Дневник лежал в тайнике у Дерека, поэтому «дневника у Сэмюэля не было».

— Хотите сказать, что стать грезящим вас надоумили не писульки в дневнике? — не сдавался Андреа.

— Я, — начал он, но замолчал.

«Козука! Как мне ответить? — подумал парень. — Я полез в грезы по дурости. Поспешил и вот итог. Погодите!»

— Глупость и наивность, — ответил Сэмюэль, прожигая мужчину взглядом. Он следил за выражением лица Андреа, чтобы понять какие слова дошли, а какие сдавило проклятье вестника. — Я был ведом дуростью и потерял руку.

— Так это была не чума, — пробубнил мужчина. — Скажите, в дневнике было...

— Да что ты заладил? Нет у меня этого дневника!

— Конечно, — улыбнулся Андреа. — Не важно. Предлагаю сделку. Обмен знаниями.

— Сдались мне твои знания! Моя жизнь окончена! Продам знания только за работу!

— Боги, Берислави... Как же вы не понимаете. Я не отменю увольнение никоим образом. Ну, только если вы поправитесь.

— Ага.