Дракон-2. Дракон цвета смерти - Галина Дмитриевна Гончарова

— Ай!!!

Глаза я закрыла всего на долю секунды. А открыла уже в храме.

Флягу я высосала до донышка. И галету съела. А потом кое-как выползла из храма и направилась туда, где горел костер…

На дворе стоял вечер, я видела и девочек, и драконов, и подруги сидели вокруг костра, а драконицы лежали чуть поодаль.

Им было хорошо. А мне… у меня болела ладонь.

Я посмотрела на нее.

На моей ладони свернулась клубочком черная змея. Очень ядовитая, без сомнений.

Аласта дала мне свой знак. И пари мы заключили.

Интересно, Даннара выбрала именно меня в расчете на наш разговор? Или на что-то еще?

Божественные замыслы, фиг разберешь… я точно не возьмусь. Выжить бы.

Влюбиться?

Лучше девочкам даже ни о чем не рассказывать. И Виоле. Неприятно лгать, конечно, но что-то мне подсказывает — змея поставлена не просто так, и кусаться она будет по-настоящему.

Не надо мне рисковать ни собой, ни девочками. Ни Виолой, ни кем-то другим. Совру, конечно… пусть обижаются, зато живы будут. Это важнее, чем их мнение обо мне, вот и все.

— Каэтана?

Мариса заметила меня первой.

— Каэтана! — взлетела вверх Олинда.

— Каэ!!!

Я почувствовала себя почти счастливой.

— Девочки! Как я рада вас видеть!

— Каэ, ты садись, давай я тебе попить налью… и кушать тоже….

— Много времени прошло? Долго я там была?

— Два дня.

Ну… и разговор продолжался дольше. Это понятно.

— Два дня….

— Каэтана, о чем вы говорили?

Я хлопнула залпом стакан травяного взвара с медом, в один укус слопала поджаренный на костре сухарик — и выдохнула.

— Сейчас расскажу. Минуту.

Еще стакан взвара. И — не врать. Ну…. Хотя бы по минимуму.

— Аласта там. Докричаться до нее можно тоже из любого храма. Просто… она сильно обижена на Варта. А жрецы ее уговаривали не сердиться ради своих интересов. И она еще сильнее обиделась.

— А проклятие она снимет?

— Она поставила мне условие. Только вряд ли я смогу его выполнить, — честно созналась я.

— Какое? — загорелись любопытством глаза девушек.

Я подняла руку.

Черная змея на моей ладони развернулась, зашипела беззвучно — и свернулась снова. По поляне пронесся стон.

— Расскажу — умру. И последний шанс потеряем. Поэтому — простите.

Девочки понурились.

Вот оно — преимущество Фейервальда. У нас бы точно докопались, где я такую крутую татушку сделала. И в богов у нас не верят. Сама не верила, пока не столкнулась…

А здесь все воспримут спокойно и адекватно.

— Выспрашивать нельзя, — вздохнула Ярина. — А… Виола?

— Никому нельзя. Тогда я вообще все шансы потеряю.

Какое-то время все молчали.

— Ладно! — хлопнула ладонью по коленке Мариса. — Положим, мы и так получили больше, чем рассчитывали. Мы не думали здесь что-то найти, правильно?

Тут все были согласны.

— Мы попробовали себя в бою, мы путешествовали, мы подружились. Разве нет?

— Разве да, — буркнула Ярина. Но ее хмурый вид уже никого не мог обмануть.

— Мы не надеялись, что боги нас услышат. Но Варта видели все. А Аласта… тут тоже нет сомнений.

Да уж какие тут сомнения?

— Более того, Каэтана получила условие для снятия проклятия. Это вообще больше того, что было у остальных. За многие века.

И это верно. Какая у нас Мариса умничка!

— так что мы спокойно летим в Академию.

С этим тоже было сложно спорить.

— Переночуем здесь, а с утра — в полет.

И снова никто не возразил.

Действительно, чего по ночам скакать? До утра подождет.

Змейка на ладони ощущалась под кожей, как нечто живое.

Неприятно. Но…

Пусть Аласте будет, если уж так по-честному. Мне паршиво, а ей насколько? Мужчин-то на свете всяко больше, чем богов. Ей точно тяжелее пришлось.

Аласта нас прощания не удостоила. Еще всякую шушеру провожать ей не хватало. Но девочкам и змеи на моей ладони хватило с лихвой.

Они убедились, что я не лгу. И с Вартом, и сейчас. И не лезли. Молча посмотрели на прощание на храм, так же, молча, уселись и взлетели.

До Академии нам было лететь дней десять. А в проблему мы вляпались на четвертый день полета вдоль побережья. Наверное, судьба такая….

Или Аласта развлекается? Она может, она такая…

— Пираты!

Кайа кричала пронзительно, все услышали. И люди, и драконы.

Я прищурилась.

Действительно, пираты.

В этом мире «Веселый Роджер» изобретен не был, да и черный цвет не был траурным. А потому пираты поднимали пурпурный флаг.

Да-да, тот самый, траурный. И изображали на нем не череп и кости, а две скрещенные сабли. Их и рисовать проще, кстати. Провел черной краской две черты — и флаг готов.

Более успешные пираты поднимали флаг из траурной пурпурной ткани, которая стоила бешеных денег. Менее успешные обходились простой красной тряпкой.

Впрочем, для жертв разницы не было.

Пираты и романтика?

Забудьте!

Какая там романтика, если над вами сначала поиздеваются всей командой, а потом убьют? А до этого могут еще убить ваших близких у вас на глазах. Родителей, детей мужа… нравится?

Никому не нравилось. И в этом мире пиратов молча вешали.

Вышел в море на корабле под пурпурным стягом? Все. Приговор. Неважно, что тебя на это толкнуло. Может, у тебя близкие помирают, может, дальние, может, обидел кто, может,, выбора не было… судьям было на