За мертвой чертой - Александр Кучаев

– Чудные девы – не более чем мираж, пустота!

– Э-э, перестаньте. А разве вся наша жизнь с её страстями и желаниями, порочными и не очень, тоже не мираж ли? Вспомните, из чего мы состоим? Из атомов и молекул, которые в основном являются всё той же пустотой. И вообще – что такое жизнь? Настоящее длится не более трёх секунд. Остальное, вне этого времени, – только прошлое или будущее. Обратите лучше внимание на девочек. Хороши всё-таки вертуньи, не правда ли?

Красотки, продолжавшие обслуживать доблестное войско, действительно были выше всех похвал. Одни сложением и очаровательными личиками напоминали живых Венеру Милосскую и Афродиту, другие – Мэрилин Монро и Брижит Бардо в пору их полного физического благополучия, третьи походили на распущенных римских вакханок, четвёртые… Ох, там были и невинные шалуньи, не оскорблённые не только прикосновением мужских рук, но и ни единым взглядом похотливой мэнской общности. А в пару с ними кружились зрелые опытные женщины в возрасте до тридцати шести лет, одним взглядом способные превратить любого представителя сильного пола в податливого ягнёнка.

Не буду греха таить, затянувшаяся сцена изрядно заводила, и в определённые моменты очень мне хотелось оказаться среди этого бойкого сонмища волшебных совратительниц и на себе испробовать воздействие, оказываемое ими на спецназовцев.

– Вы не поскупились, – простужено сказал я, кивая на хорошо отрежиссированное веселье.

– Да мне жалко, что ли, было? Пусть солдатики потешатся. Не каждый день выпадает такое фортунадо.

Пиво и чехонь, сладкие напитки и шоколад так и не заканчивались, и при отслеживании событий, происходивших в таверне, мы не забывали поддерживать себя в кейфовом состоянии.

– И всё же – это только обман, мираж и ничего более, – заметил я, возвращаясь к ранее высказанному мнению и прислушиваясь к голосу певицы:

Что ты плачешь, мой миленький мальчик?

Если болен, врача позову.

Мама, мама, мне врач не поможет,

Полюбил я девчонку одну.

– Ах, как сладко поёт! – с восхищением изрёк испанец. – Думается, самой Клавдии Шульженко не уступила бы.

– Пусть мираж, ладно, – сказал он, отвечая на мою реплику. – Но обратите внимание на свою прошлую жизнь! Что это такое? Одни лишь воспоминания – и не более того. Впрочем, и они в основном базируются лишь на ваших поступках и художествах окружающих людей. Если бы не совершались деяния, не было бы и воспоминаний. Прошлое осталось бы в полной мгле, за тёмной непроглядной чертой. Не случайно великий Конфуций говорил, что жизнь проходит – поступки остаются. Одни из них несут в себе позитивное начало, других люди стыдятся и стараются напрочь забыть или найти себе оправдание: за предательство друзей, алчность, прожорливость, стремление к стяжательству. А потом опять же остаются только воспоминания. И апофеоз всему – голые пришли, голые и уйдём. Но вам-то, мне кажется, пока стыдиться нечего. Стасу же – так звали спецназовского капитана – и его товарищам, ещё раз говорю, будет что вспомнить.

Певица умолкла, спустилась со сцены и со своей стороны обняла и поцеловала офицера в шею.

– Ева, дорогая, – негромко промолвила она, – наш друг устал, ему надо отдохнуть. Отпусти его. Мы с ним пройдём в номер…

– Маргари, сладенькая, лучше мы вместе проводим Стасика.

Милые обворожительницы подхватили заметно разомлевшего мужчину под белы рученьки и, придерживая оружие, повлекли на второй этаж, служивший гостиницей. Там они вошли в один из апартаментов, где, сопровождая свои движения вкрадчивыми нашёптываниями, раздели гостя и положили его на широкую постель под роскошным розовым балдахином. Затем, полуобнажившись, с двух сторон обрушили на избранника многочисленные ласки, неоднократно доводя его до подлинного экстаза.

Бойцы, оставшиеся без командира, не растерялись, а быстро разбрелись со своими любезницами по свободным гостиничным номерам и в свою очередь в полной мере отдались нескончаемым любовным утехам.