Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

Посматривая на зомби, я подступил к окну. Зомби стучал кулаками, иногда поскрипывали обломки под перегородкой, а больше ничего не слышно. Пригоршня тревоги не подымает, но это еще ничего не значит, снизу у него обзор не такой большой. Я сунул стилет в ножны, сжал «файв-севен» обеими руками и резко повернулся, выставил ствол наружу, повел влево-вправо.

От быстрого движения будто молотком стукнули по затылку, я даже негромко застонал. Ну и тряхнуло меня тогда, в цехе, ни разу в жизни так башка не болела!

На улице было пусто. Я высунулся дальше, оперевшись о подоконник, глянул вниз. Гроздь улиток мерцала в метре под окном, ниже поблескивали молнии аномалий, левее стоял кар и виднелся ствол торчащего из окна автомата. Я шикнул:

– Пригоршня!

– А? – донеслось снизу.

– Я на третьем, все нормально. Тут зомбак, но не опасный. Скоро спущусь.

– Как это, зомбак – и не опасный? – спросил он после паузы. – Старайся меньше на солнце бывать, дружище, перегреваешься быстро.

– Ему мясоворот ноги сломал, – пояснил я. – Он в транс впал. Знаешь ведь, иногда бывает с ними.

– Так там еще и мясоворот?! Щас я к тебе поднимусь, обожди…

– Нет, там сиди! – повысил я голос. – Сторожи. Не нужен ты здесь.

Выпрямившись, я полез в кожаный чехольчик на ремне, а снизу донеслось:

– Химик!

– Ну? – спросил я, вновь нагибаясь. Перед глазами поплыли сиреневые круги, и я выпрямился – так голова меньше кружилась.

– Этот дом угловой ведь. Как раз на перекрестке стоит, правильно?

– Да.

– А в другой стене окна есть? В той, что к бульвару обращена?

– Есть одно.

– Слушай, выгляни, а? Все там тихо?

– Ты услышал что-то?

– Да вроде. То ли почудилось, то ли и вправду что-то там происходит. Не могу понять. Мне отсюда не видно, потому что внизу та часть дома завалена, до окон не добраться. А наружу выходить не хочется, пока ты не спустился.

– Наружу не выходи, – согласился я. – Стой на месте, я сейчас.

Зомби по-прежнему не замечал меня – стучал, пялясь в стену перед собой. Я прошел мимо, шаркая ногами, как старик. Казалась, сейчас голова свалится с плеч и потрескавшимся чугунным шаром тяжело покатится по полу.

Третье окно находилось метрах в семи от мясоворота. Нормально, на таком расстоянии аномалия меня не зацепит, тем более эта слабая, раз зомби сумел из нее вырваться.

В окне был бульвар, за ним площадь. На краю ее стояло большое здание, одна стена которого была стеклянной, рядом несколько ржавых автобусов, вверху здоровенные покосившиеся буквы: СЛАВА УДУ. В центре площади высился памятник Ленину, губы его кто-то вымазал красной краской, отчего вид у вождя мирового пролетариата был кокетливый и неприличный.

И никого там не было, даже птиц.

Стоило чуть наклонить голову, как мозги вскипали от боли. Прижав ко лбу ладонь и стараясь двигаться плавно, без резких движений, я вернулся, сказал в окно:

– Там площадь с автовокзалом. На ней пусто. Слышишь?

– Ага, – донеслось снизу. – На этой стороне тоже тихо. Ладно, давай быстрее.

Я огляделся в поисках подходящей тряпки, ничего не нашел и присел на корточки неподалеку от зомби. Он наконец перестал стучать, застыл, уставившись в стену. Паркет вокруг его кулаков потрескался. От зомби ощутимо несло – гнилью и кислятиной. Патронов мало, а то бы я давно пару-тройку в башку ему засадил, и тогда это вонючее порождение Зоны стало бы совсем не опасным. Но – нельзя, надо экономить боеприпасы. Я положил «файв-севен» рядом, так, чтобы схватить и с ходу выстрелить, если зомбак вдруг воспрянет духом, достал из кармашка «зиппу» и маленький плоский бензиновый баллончик к ней. Зажигалку, покрутив в пальцах, сунул обратно, баллончик положил возле пистолета, вытащил стилет и внимательно поглядел на монстра. Он меня не замечал. Надо бы тебя пристрелить, обаятельный мой, да сентиментальность не позволяет. А еще больше – жадность, патронов мало.

Быстро схватив его за рукав, я полоснул стилетом по ткани в районе плеча и отпрянул. Раздался треск, зомби качнулся и мягко завалился на бок. Внутри него что-то булькнуло.

Я отскочил, сжимая рукав. Лежащий зомби дергал головой, но выпрямиться не пытался. Подхватив баллончик с пистолетом, я отодвинулся подальше от него, разрезал рукав, полил бензином и выпрямился. Пистолет сунул за ремень, обернув запястье влажной тканью, высунулся в окно.

Голова закружилась так, что я чуть не выпал. Улегшись животом на подоконник, коснулся улиток. Обхватил их, сжал, дернул – словно большой гриб вырвал из влажной земли. Если дотронуться до слипшихся в гроздь артефактов голыми руками – ощущения такие, будто за куст крапивы схватился.

– Химик, ну что? – спросил Пригоршня. – Тебя только на Агропром за смертью посылать. Сколько можно?

– Сейчас, сейчас, – сказал я и опять присел. Осторожно обернув тканью сорванные со стены улитки, стянул повязкой голову. Сильно запахло бензином, но это ничего – зато боль почти сразу уменьшилась. Теперь еще пара минут, и она совсем пройдет…

С площади донесся треск автоматной очереди. Лежащий на боку зомби захныкал хриплым испитым голосом, заскреб гнилыми ногтями по полу.

– Химик! – заорал Никита снизу.

– На месте сиди! – крикнул я, бросаясь к окну. – Сейчас гляну, что там…

Очередь смолкла, прозвучало несколько одиночных выстрелов. Я выглянул, сжимая пистолет обеими руками. По площади мимо памятника бежала рыжеволосая женщина с автоматом Калашникова, ее преследовали трое леших, у одного был гранатомет.

Донесся крик напарника:

– Ну так что там?!

– Катька! – ответил я, удивленно прищурившись. – Это же Катька Орлова! Какого хрена, что она здесь делает?!