Штормовой прилив - Дэн Патрик

– Фрёйа, помилуй… – пробормотал Тиф. – А я-то думал, Владибогдан – кошмарное местечко.

На ночь они разбили лагерь, но хвороста для костра найти не удалось. Голые камни казались приятным разнообразием после вездесущей мокрой травы и чавкающей грязи ижорских болот. Тихо напевая у небольшого костра, Тайга готовила обед, подбрасывая в воду нарезанную морковь и травы.

– По крайней мере, еда здесь лучше, чем на Владибогдане, – заметила она. – Жаль, конечно, нет крыши над головой…

Высоко в небе сияли звёзды, а полная луна выглядывала из облаков, как огромный слезящийся глаз.

– Зато в кузнице мы не умирали от холода. – Тиф обхватил себя руками, растирая плечи, и хмуро уставился в темноту.

– Ненавижу снег, – прошептала Тайга. – Молись, чтобы буря не началась, старший брат.

– Ты когда-нибудь прекратишь меня так называть? – ответил он, делая вид, что сердится.

Тайга коснулась его тёмных волос, давно посеребрённых сединой, и обвела взглядом морщины на суровом лице.

– Неужели я заставляю тебя чувствовать приближение старости? – усмехнулась спригганка.

– Я и без твоих напоминаний это знаю… – Тиф почесал поседевшую голову.

В стороне от них на широком плоском камне сидела Марозволк, которая точила меч, наблюдая за местностью. Этот звук заставил Тайгу стиснуть зубы: болезненные воспоминания о Владибогдане накрыли её с головой. Однако просить прекратить она была не вправе, поскольку клинок Зоркой мог в будущем спасти им жизнь.

– Ужин почти готов, – объявила спригганка, стараясь отвлечься от лязга точильного камня.

Во время путешествия на северо-восток Марозволк по большей части молчала, что не могло не радовать Тифа. Тайга, в отличие от брата, переживала, что Зоркую одолевало чувство глубокого одиночества и опустошения. Её гнев из-за решения Кими витал над всеми, точно дымка.

– Это хорошо, что напасти более не обрушивались на наши головы. – Тиф глянул на запад.

После встречи с Могильными волками они держались от леса подальше, хотя до сих пор слышали их вой до самой поздней ночи. Этот звук не давал Тайге уснуть, а затем преследовал даже во сне.

– Пятнадцать лет я прожила на Ямале, но о Могильных волках даже не слышала, – с недоумением протянула Кими.

– Большинство ямальцев держатся подальше от лесов Ижории. Думал, рассказали тебе почему, – развёл руками бывший десятник.

– Они и к рекам не суются, – добавила Тайга. – Мы родом из Мидтеньёрда – степи у границы с Новгорусской провинцией – однако мы всегда опасались Могильных волков.

Кими нахмурилась, глядя на сприггана.

– Да будет тебе известно, всезнаек никто не любит.

– Мои знания спасли тебе жизнь, – напомнил Тиф, набивая трубку. В свете костра лицо его казалось строгим.

– Кроме того, – продолжила Тайга, – южане в них не верят, поскольку волки обитают далеко на севере.

– Тогда откуда вам столько известно? – удивилась Кими.

– Ты, видимо, запамятовала, но наша сестра – жрица Фрейны. – Тиф с грустью улыбнулся.

Тайга, заметив его тоску по сестре, взяла брата за руку и сжала покрепче.

– Когда я вас встретила, то решила, что Сандра – ваша мать, – призналась Кими.

– Она родилась, когда родители были ещё совсем молодыми, – объяснила Тайга. – И потом двадцать лет у них не было детей.

– А там появился я, – продолжил Тиф. – А ещё через десять лет и младшая подоспела. Беда не приходит одна – это про нас. – Он рассмеялся и вытер глаза тыльной стороной ладони, хотя Тайга не поняла: от усталости или от грусти.

– Сандре бы здесь не понравилось, – прошептала Кими, оглядываясь на залитые лунным светом болота. – Ни шатра, ни чая.

– Кажется, чай я где-то видела. – Тайга принялась рыться в мешках.