Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

Я коснулась рукой Ваниного плеча, тряхнула.

– Маша?

– Я сейчас уберу облако. Разворачиваем коней – и обратно, в Березовский. Сможешь?

– Если уберешь – смогу. А нас не…

– Некому.

Про оставшихся четверых я умолчала. Пусть их полиция ловит. А мне на сегодня острых ощущений хватит. Вот с лихвой, еще и останется на будущее.

Я погладила головку малыша, которая опять темнела. И глазки у мальчика становились обычные, карие.

– Ты мое солнышко. Ты мое ручное сокровище. Или чудовище. А чудовище – от слова чудо?

Что сказал на это Нил?

– Вя…

Я порылась в сумочке и сунула ему бутылочку. Благо брала с собой. Малыш выцедил ее до капли и сыто засопел.

Ваня наконец справился с лошадьми и замялся.

– Маш… а люди?

– Никто не выжил, – просто ответила я.

И не врала. Наши погибли сразу, под обстрелом. Снесли конвой, сняли кучера. Вторым залпом накрыли бы и нас с Ваней. Первым пытались, промазал кто-то невезучий.

А врагов тоже можно не считать. Их теперь можно просто хоронить, там все внутренности, небось, в кашу.

– Ты уверена?

– Ваня! Гони!!!

Теперь дошло. И брат засвистел в два пальца.

– А ну, пошли!!!

Лошади оказались умнее и так рванули с места в карьер, что я пребольно треснулась локтем. Зашипела не хуже гадюки, но ругаться не стала. Претензия у меня была только одна – побыстрее бы!

И мечта.

Хочу бронированный автомобиль! Большой, надежный и уютный! А изобрести не могу. Здесь вообще пока автомобилей нет.

А бронекарету?

Можно?

Хочу, хочу, хочу…

* * *

Ваня бешено нахлестывал лошадей и вопил как резаный:

– Выноси, родимые!!! Не выдайте!!!

Не знаю, что действовало лучше – вопли или кнут, который так и свистел над конскими головами, но летела коляска что есть силы.

Я прижала к себе недовольно вопящего ребенка и попробовала успокоить.

– Тише, мой родной, мой золотой, тише…

Нил на уговоры пока не поддавался. Оно и понятно, какое тут тише, когда едва из коляски не вылетаешь? Тут надо громче и вдохновеннее. Не добавляли ему спокойствия и истерические нотки в моем голосе, но справиться с ними я пока просто не могла.

Я успокоюсь, конечно, но не сразу же?

Ох, как же хорошо, что Андрюшку с собой не взяла! Я бы и Нила дома оставляла, но змееныш такие концерты закатывать будет! Ребенку это вредно, доорется до грыжи, лечи его потом. А Андрюшке проще. Спать, есть, менять пеленки, опять спать…

Как бы я сейчас с двумя детьми?

Кто это был?

За что?

Вот не такое уж я важное существо, чтобы на меня засады устраивать, нет?

Тише, тише, маленький мой, все хорошо, все спокойно… тсс…

Нил сверкнул золотыми глазенками и заорал еще сердитее. Кажется, он всерьез злился.

Не нервничал, не переживал, а именно злился, голос был разозленным и негодующим. Ладно, успокойся, детка. Найдем мы этих гадов. И лично покусаем! Обещаю…

Постепенно мы успокаивались вместе с малышом.

Ничего, и не такое переживали в девяностые. Я вообще два раза танк видела! А заказчики? Вы знаете, какие они бывают? Да рядом с ними любые киллеры – просто котята пушистые!

Вдох, выдох…

Вот так, ровнее дышать, крепче держаться, прижимать к себе малыша… и клятвенно пообещать, что я решу эту задачу!

Не проблему, нет…

Задачу.

Я не знаю пока – КТО.

Я узнаю. И этот кто-то жестоко поплатится за свою наглость. И за моих людей тоже…

Нил медленно затихал рядом со мной. Да за один волосок с его головы я по кустам кишки кому хочешь размотаю! Слово даю!

Богом клянусь, сволочи, вы поплатитесь!!!

* * *

В Березовский я въехала уже спокойная и крайне недовольная жизнью.

Паника?

Знаете, ни одна паника десять километров тряски не выдержит. Вылетит на повороте. Хорошо хоть, мы с Нилом удержались. Заодно и подумать успела.

Вот это уже серьезно. И плохо. Я и так-то спокойно никогда не жила, но против меня лично ничего направлено не было. Практически.

Или нет?

Маша Горская два раза смерти избежала. На помолвке – и на балу. Может, и третий получился, когда я удрала из столицы. Случай в поезде не считаем, да почти ничего не считаем. Аккурат до беглых заключенных.

Но там – может быть и так и этак. Могли на меня нацеливать, могли на кого-то другого… бывает. Бездоказательно – вот и не стоит включать случай в статистику. Разве что повинуясь паранойе? Но ведь это не значит, что за мной никто не охотится?

Кто-то покушался на меня в столице.

И кто-то отравил Храмова… кто?

Интересно, это один «некто» или их несколько? Ох, нет. Что-то мне подсказывало, что не стоит углубляться в теорию мирового заговора. Один гад в траве ползает, максимум два.

Столичный – и местный.

Кстати, а что там, правда, с отравлением моего благоверного? Я так и не узнала у Александра… голова в его присутствии вообще отключается. Самое важное вылетает, одни розовые сопли и остаются. И слюни, тоже розовые.

Но в любовницы все равно не пойду! Даже если предложит… вот! Я ж говорю – дура! Надо о деле, а я о чем думаю?

Итак, вполне возможно, что есть две разных лужи. Очень грязные, вонючие и пакостные. И в каждой меня мечтают утопить.

Первая – та, в которую вляпалась еще княжна Мария, во времена влюбленности в красавчика Милонега. Зато вторая – лично моя. Демидов? Которого я сильно пробросила со свадьбой? Я подозреваю, что Демидов мне много чего не спустит. Но убивать?

Ему бы сначала размножиться, а потом уже меня убивать. И жениться не обязательно, важно получить потомство, а уж как он там его получит… да плевать ему на это будет! Усыновит, или подставную мать найдет – такие вещи в любом мире легко решить. Так что убивать меня смысла нет, скорее, похитить.

Отравить Храмова? Вот это вполне в духе Демидова. Пока мне еще одного ребенка сделать не успели или еще что поинтереснее придумать… и время ему как раз подходит. Если бы Храмов умер, не успев официально дать имя ребенку, мне было бы намного сложнее.

Не сложилось.

Я под опекой церкви, я под опекой его величества… не успел Демидов. Никак не успел.

Попытается ли он еще раз? Да кто б сомневался, что попытается. И не раз. Может, проще его один раз убить, чем каждый раз отбиваться? Надо эту мысль потом еще обдумать.