В объятиях демона - Лиза Дероше

— Я… я не… — Она опускает взгляд на простыню.

Мне нечего ответить. Я не могу дотянуться до нее и сказать, что тоже люблю. Я роняю голову и жду хлопка двери, когда она вскакивает с кровати.

Но хлопка не слышно.

— Ну и в чем дело-то? Тебе нужно вернуться? — вместо этого говорит она.

Я поднимаю взгляд, не сдержав сардонического смешка. Из всех вопросов она задала этот…

— В конце концов — да.

Она хватает с пола майку, натягивает через голову и злобно смотрит на меня.

— Я знала, что ты уйдешь.

Мои губы искривляются в ухмылке.

— Ты, что ли, об этом волнуешься? — качаю я головой. — Ради всего грешного, Фрэнни, я же демон. Ты должна молиться, чтобы я ушел.

— Отлично, — говорит Фрэнни, засовывая тетрадь для сочинений в сумку. И тут я замечаю, как дрожат ее руки, — Избавлю тебя от этого бремени, — фыркает она.

Она перекидывает сумку через плечо и осматривает пол. Я стою молча, чувствуя, как внутри все полыхает.

— Проклятье! — раздраженно вскрикивает она. — Где мои чертовы шлепки?

Я наклоняюсь и подбираю их с пола, протягивая ей.

Она мчится ко мне и вырывает шлепки у меня из руки. Замирает, уставившись на рога. Заносит руку и встречается со мной взглядом — в котором опять сквозит любопытство.

— А можно мне… — Фрэнни роняет руку и качает головой, словно стараясь прояснить мысли.

— Что? — В моем голосе звучит надежда, заставляющая меня ненавидеть себя еще сильнее.

— Ничего.

Крутанувшись, она шагает к двери. Но, не дойдя, снова поворачивается. Пристально смотрит на меня одну долгую минуту, затем набирает воздуха в легкие.

— И что, если я знаю, кто ты, то теперь попаду в ад, потому что запала на тебя? — В уголках ее губ появляется робкая улыбка, а по щеке скатывается слеза, которую она тут же смахивает рукой.

Внезапно аромат горячего шоколада берет верх над черным перцем. Лишь на одно мгновение сердце в моей груди перестает быть серным. Не могу поверить, что, зная, кто я на самом деле — мою истинную натуру, — она продолжает любить меня. Но затем я спускаюсь с небес на землю.

— Фрэнни… это неправильно, — простонав, говорю я.

Мои колени подгибаются, и я вновь сползаю по стене, опустив голову на руки. Она не должна любить меня. Это не может хорошо закончиться.

Фрэнни возвращается на середину комнаты, бросает сумку и присаживается на угол кровати.

— Скажи, я тебя хоть сколько-нибудь интересую?

Я поднимаю голову и смотрю на нее. Знаю, что мне следует сказать «нет», и уже открываю рот. Но вместо этого с моих губ слетает тихое «да». Это слово выводит меня из ступора. Я вскакиваю на ноги и выжимаю из своего гаснущего серного сердца последние остатки льда, вкладывая их в слова:

— В смысле, нет. Я всего лишь выполнял свою работу.

— Я тебе не верю, — говорит она с отчаянием в голосе.

Ей бы следовало сейчас кричать. Убегать. Что угодно, только не это. Я поворачиваюсь и рычу — на весь мир. И тут замечаю в зеркале свое отражение.

Что за дьявол?

Подхожу к зеркалу и внимательно смотрю на себя, усилием воли стараясь сбросить человеческую оболочку. Когда ничего не меняется, я поворачиваюсь к Фрэнни.

— Фрэнни. Взгляни на меня и скажи, что именно ты видишь. Что изменилось?

— Ну… рога появились, и твои глаза светятся чуть сильнее, чем обычно. И мне не хочется говорить, но от тебя дурно пахнет, — Она гримасничает и зажимает нос пальцами, — Ты бы мог убрать запах тухлых яиц? Корица нравится мне больше.

— И все?

— А что, должно быть больше?

Хвост… копыта… клыки…

— Вообще-то да.

— Что именно?

— Неважно. — Я поднимаю с пола футболку и натягиваю на себя. — Нам придется прокатиться.