В объятиях демона - Лиза Дероше

— Возможно, нет. Но попытка не пытка, — отвечаю я, водя карандашом по учебнику математики.

— Фрэнни, ты обязательно многое изменишь, — Внезапно Гейб говорит с такой же серьезностью, как и Люк.

— Правда? Не уверена, что смогу.

Люк и Гейб обмениваются настороженными взглядами. Они знают, что я права. Затем в глазах Люка появляется суровость, за которой скрывается мука.

— Отметь ее, — говорит он Гейбу.

— Ты еще глупее, чем выглядишь, — с сардонической усмешкой отзывается Гейб и трясет головой.

— Что тебе мешает?

Лицо Гейба становится мрачнее тучи, и он переводит взгляд на меня.

— Фрэнни мешает мне.

В горле у меня пересыхает.

— Минутку. Какая жизнь меня ждет, будь я отмечена для рая? Чем это лучше быть отмеченной для ада?

Я наблюдаю, как Люк отвечает мне с запинками.

— Всемогущий… — Замешкавшись, он смотрит на Гейба в поисках поддержки. Тот кивает, и Люк продолжает говорить, — Он не использует тебя так же… нещадно.

— Но Он все равно использует меня. Это будет уже не моя жизнь, — Негодование и злость грозят взять надо мной контроль. Я засовываю их обратно в черную яму. — Не хочу быть Моисеем или Гитлером. Я хочу быть Фрэнни.

Наконец Гейб подает голос.

— Если ты будешь отмечена для небес, я смогу защитить тебя. Будет невероятно сложно переменить метку, и в конце концов они прекратят попытки. Но если ты останешься неотмеченной, они не перестанут приходить за тобой.

— Как и вы.

Мое сердце уходит в пятки. У меня нет выхода. Внезапно мною овладевает клаустрофобия — я загнана в ловушку и до смерти напугана. Дрожащей рукой берусь за учебник по математике.

— Так что, ребята, вы понимаете, о чем тут речь? — говорю я, стараясь сменить тему.

Люк еще несколько секунд обеспокоенно смотрит на меня, но затем понимает намек и тянет на себя учебник.

— Над чем ты сейчас работаешь?

Я переворачиваю страницу под его пальцами, и он отдергивает руку.

— Ой!

Гейб ухмыляется.

— Ой? Ты не шутишь?

Люк поднимает руку и поворачивает — ладонью к нам, на среднем пальце виднеется крошечная малиновая капелька крови. Порез от бумаги.

— Что ж, это и есть ответ, — констатирует Гейб.

Люк ничего не говорит, лишь смотрит с приоткрытым ртом на увеличивающуюся каплю крови. Затем поворачивается ко мне с робкой улыбкой на губах и другой рукой притягивает меня к себе за шею для поцелуя.

Когда он наконец отпускает меня, я смотрю в его счастливые глаза.

— Что я пропустила? — спрашиваю я, сбитая с толку, и пытаюсь выровнять дыхание.

— У демонов кровь не течет, — широко улыбается он.

В глазах Гейба бурлит негодование. Люк отпускает меня, а я стараюсь не утонуть в угрызениях совести.

— Как и у ангелов, — говорит Гейб.

ЛЮК

По пути домой я все пытаюсь постичь, что бы это значило, но смысл ускользает от меня. Я стал смертным? Превратился в человека? И что это означает для нас с Фрэнни? Пока я предаюсь размышлениям, она сидит рядом со мной в «шелби», опустив голову мне на плечо. В висках пульсирует кровь — что-то новенькое, — когда я думаю обо всех вариантах. Сможем ли мы быть вместе? По-настоящему вместе?

Но есть и отрицательная сторона превращения в человека. Моя связь с миром демонов становится все тоньше. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, поскольку я решил, что они просто горстка придурков и я больше не хочу слышать их мысли. Плохо, ведь я не знаю, когда они рядом. А если я этого не знаю, то не могу защитить Фрэнни.

Я убираю с руля правую руку и достаю из консоли между сиденьями маленькую коробочку. Кладу руку на плечо Фрэнни и подношу коробочку к ее лицу.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Что это?

— Возьми и сама посмотри, — с широкой улыбкой говорю я.

— Ах ты, негодяй! — бормочет Фрэнни, хватая коробку и открывая. За цепочку она вынимает оттуда распятие и долго смотрит, как оно покачивается.

— Надень. Крест металлический с золотой окантовкой, а Иисус — из серебра и платины.

За циничным выражением ее глаз скрывается лукавый огонек.

— Понимаю, — говорит она. — Если ты собирался затащить меня в постель подарками, то это неверный выбор.

Я сдавленно смеюсь.

— Это не входило в мои намерения, но учту на будущее.

— Так… это шутка? — спрашивает она, с опаской глядя на меня.

— Нет. Оружие.

— Я думала, это у вампиров проблемы с распятием.

— Верно. Но в таких ситуациях те, что с другой стороны, предпочитают повторять: «Храни меня Господь». И надеюсь, они правы.

— О чем ты, черт побери, говоришь?

— У каждого демона есть так называемая слабость — нечто, заложенное в нас владыкой Люцифером во время создания, чтобы мы не стали чересчур мощными. — Результат его паранойи, не иначе. — Для меня это золото. Не знаю, что у Белиаса и Аваиры, но распятие задевает самую распространенную слабость. Пожалуйста, всегда носи его и, если кто-то из них приблизится к тебе, вонзи его или хотя бы поцарапай. По крайней мере, это замедлит демонов.

— Ты всерьез думаешь, что мне это нужно?

Я отворачиваюсь от дороги и пришпиливаю Фрэнни взглядом.

— Нам нужна любая помощь, которую мы можем получить.

Ее глаза распахиваются. Она вешает цепочку на шею и берет в руку крест.

— Почему все это происходит? — говорит она обманчиво спокойным голосом.

Мои руки стискивают руль.

— Не знаю.

Она смотрит на меня круглыми, полными страдания глазами.

— Что бы Гейб ни думал о моем даре… я не хочу этого.

— Вряд ли здесь приходится выбирать. Ты рождена с даром подчинения, так же как с голубыми глазами и светлыми волосами.

— Но это я могу изменить — носить контактные линзы или покрасить волосы.

— Ты на самом деле не меняешь, а прикрываешь истину. Такой дар будет трудно спрятать.

Она удрученно откидывается на сиденье.

— Как мне сделать так, чтобы они оставили меня в покое?

— Не думаю, что ты можешь это. Ад не перестанет посылать за тобой, пока ты не отмечена, нами или ими.

Застонав, она закрывает лицо руками.

— Я всего лишь хочу оставаться собой. Жить своей жизнью.

Я тянусь к ней, и она кладет руку на мою. Я пожимаю ее.