Дрожь - Мэгги Стивотер

Посреди комнаты валялся перевернутый стул. Казалось, кто-то разбрызгал по полу красную краску и прихотливо размазал ее по пути от двери до кухни. Потом я почуял запах Шелби. На миг я застыл на месте, помертвев от отсутствия Грейс, леденящего холода и резкого запаха крови и влажной шерсти.

— Сэм!

Это была Грейс, больше некому, вот только голос у нее был странный, как будто чужой, словно кто-то пытался ею притвориться. Оскальзываясь на окровавленном полу, я пробрался ко входу в кухню и застыл на пороге, ухватившись за ручку.

Зрелище, представшее моим глазам в веселом свете кухонной лампы, показалось мне какой-то чудовищной фантасмагорией. Кровавый след на полу вел в глубь кухни, где, припертая дрожащей от возбуждения Шелби к шкафчикам, стояла Грейс. Она отбивалась руками и ногами, но Шелби была массивней, и от нее исходил острый запах адреналина. Она резким рывком переместилась, и в глазах Грейс, честных и широко распахнутых, мелькнула боль. Мне уже приходилось видеть такую картину.

Я больше не чувствовал холода. На плите стояла чугунная сковорода; я схватил ее, и рука у меня заныла от тяжести. Я боялся задеть Грейс и потому с размаху опустил сковороду на крестец Шелби.

Она огрызнулась и лишь крепче сцепила зубы. Не нужно было разговаривать на одном языке, чтобы понять, что значил ее рык. «Не приближайся». Перед глазами у меня промелькнула картинка, отчетливая, яркая, подробная: распростертая на кухонном полу Грейс, бьющаяся в агонии под пристальным взглядом Шелби. Это внедренное в мой мозг извне видение парализовало меня; наверное, так чувствовала себя Грейс, когда я поделился с ней картиной золотого леса. Оно походило на пронзительное воспоминание — воспоминание о Грейс, судорожно борющейся за каждый вздох.

Я отшвырнул сковороду и бросился на Шелби.

Схватив ее за морду, я нащупал челюсти, сжимавшие локоть Грейс, просунул пальцы внутрь и всадил кулак ей в глотку. Шелби захрипела и ослабила хватку, и я ногами оттолкнулся от шкафчиков и оторвал ее от Грейс. Мы покатились по полу, и какое-то время в кухне слышались лишь пощелкивание и скрежет ее когтей о кафель и скрип моих подошв по скользкому от ее крови полу.

Она яростно зарычала подо мной и лязгнула зубами в волоске от моего лица, но кусать не стала. Образ бездыханного тела Грейс, распростертого на полу, снова и снова вспыхивал в моем мозгу.

Я вспомнил, как переламывал куриные кости.

В моем сознании возникла отчетливая картина, как я убиваю Шелби.

Она рванулась прочь, как будто прочитала мои мысли.

— Папа, нет! Осторожно! — закричала Грейс.

Прогремел выстрел.

На краткий миг время приостановилось. Не до конца: оно затрепыхалось и замерцало на месте, свет замигал и померк, потом загорелся снова. Если бы этот миг мог превратиться в живое существо, он стал бы бабочкой, на трепещущих крыльях летящей к солнцу.

Шелби мешком рухнула на пол, и я, потеряв равновесие, спиной приложился о шкафчик.

Она была мертва. Ну или умирала, потому что ее тело содрогалось в конвульсиях. А я почему-то мог думать лишь о том, какую грязь развел на полу. Я смотрел на белые квадратики линолеума и видел кровавые разводы, оставленные моими ботинками, И один четкий красный отпечаток волчьей лапы в центре кухни, который каким-то чудом сохранился в первозданном виде.

Я не понимал, откуда так пахнет кровью, потом взглянул на свои трясущиеся руки и увидел алые потеки на запястьях и ладонях. Усилием воли я заставил себя вспомнить, что это кровь Шелби. Она была мертва. Это была ее кровь. Не моя. Ее.

Мои родители медленно досчитали от трех до одного, и из моих вен хлынула кровь.

К горлу подкатила тошнота.

Тело сковал холод.

Я...

— Нужно унести его отсюда! — разорвал тишину пронзительный девичий голос. — Перенесите его в тепло! Со мной все в порядке. Все в порядке! Я просто... Да помогите же мне перенести его!

Их голоса терзали мой слух, слишком громкие и слишком многочисленные. Они засуетились вокруг меня, перед глазами у меня все кружилось, по коже пробежала мучительная волна, но где-то в глубине души оставался один незыблемый островок.

Грейс. Я уцепился за это имя. Если я удержу его в голове, все будет хорошо.

Я весь дрожал, с меня сходила кожа.

Грейс.

Кости сминались и сплющивались под напором мышц.

Грейс.

Ее взгляд продолжал удерживать меня, даже когда я перестал чувствовать ее пальцы, сжимавшие мои локти.

— Сэм, — попросила она. — Не уходи.